А мать… она считает, что я связался с плохой компанией, выставила парней, когда меня не было дома. Как может помочь простой мент? Нет, я — крыса, я его защищаю и оправдываю!
— Им просто больно, они не понимают, каково тебе. Это неприятно, но ты должен там быть.
— Да они меня прибьют! — воскликнул он.
Из кухни донесся строгий женский голос:
— Олег, не делай глупостей!
И я понял, где корень Олеговых бед.
— Не прибьют. Идем. Я буду за тебя, если что.
Олег бросил взгляд на кухню, схватил куртку и вместе со мной выбежал в подъезд, буркнув:
— Валим, пока не раскудахталась.
Мы бросились вниз по лестнице, а наверху хлопнула дверь, и мамаша Олега закричала:
— Вернись немедленно! Идиот, что же ты делаешь! Они же бандиты малолетние!
Отбежав от дома на безопасное расстояние, Олег развел руками.
— Ну кто ее просил лезть? Вечно она все портит!
— Моя такая же, — сказал я и проинструктировал парня: — Если Егор окрысится, просто говори, что думаешь. Извинись за мать, скажи, что тебе жаль Лёху и ты с ними.
Он засопел. С одной стороны, он злился на товарищей на то, что они поступили с ним несправедливо, с другой — понимал, что я прав. И если побежит сейчас, бежать будет очень долго, потеряет друзей и наживет врагов.
Чем ближе мы подходили ко двору, где жил Лёха, тем медленнее шел Олег, словно стараясь отсрочить казнь. Увидев гвоздики, поднял одну, задумчиво подержал в руках, положил на место так, точно она хрустальная и могла разбиться.
Парней во дворе не было. Видимо, уже поднялись в квартиру, и мы направились туда же.
Из-за приоткрытой двери доносились всхлипы и гул голосов. Я аккуратно открыл ее, Олег встал за моей спиной. В квартире было полно подростков, девочек и юношей, Лёхиных одноклассников, друзей и просто соседей, потому нас заметили не сразу.
Лекс толкнул в бок Егора, они впились в Олега взглядами. Будто не замечая их, он подошел к тумбочке, где Лёха улыбался с фотографии в траурной рамке, опустил голову и разрыдался. Егор и Лекс недоуменно переглянулись. Алекс вышел из кухни с пирожком в руке, скрылся с глаз, а вернулся со вторым пирожком, протянул Олегу, у которого началась истерика, он обхватил себя руками и трясся.
Алекс так и стоял с этим пирожком.
Я сместился к Лексу и объяснил:
— У него мать дура. Затюкала пацана.
Егор подошел с нему, еле сдерживая слезы, обнял. Ну, слава богу. Я грустно улыбнулся. Светлое событие в океане безнадеги."
"В двушке было не протолкнуться, глянув на смеющегося Лёху, я отправился домой.
