Неужели мне удалось всколыхнуть в нем человеческое? Или это и есть честный мент, которому не наплевать на беды других, и он хорошо выполняет свою работу?
И если я способен менять мир, может, и каждый человек способен? Прямо сейчас, помогая мне совершенно бескорыстно, пожилой милиционер прибавляет реальности пару часов или даже дней.
— Замерз? — спросил сержант на ходу — у него болели колени, и он шагал вразвалочку, как утка.
— У нас на юге почти лето. Торопился и куртку не взял, — признался я.
— Меня Иваном Васильевичем зовут, — сказал сопровождающий.
«Прямо как в фильме», — подумал я и тоже представился.
Мы вошли в каморку с продавленным диваном и единственным столом, где стоял алюминиевый электрочайник, заварник и баночка варенья.
Милиционер оседлал один стул, я уселся на второй.
— Ну, рассказывай, авантюрист, как зовут твоего деда и где он может быть. Попробую помочь.
Глава 9
Вечер в хату!
Я выложил все как есть. Начал с того, что дед — бывший милиционер, сейчас он участник протестов, а потому может быть и в отделении, откуда не выйти на связь.
Потом намекнул, что возраст — это всегда риск, потому не исключено, что он в больнице. А поскольку мы внезапно смертны, то и морги исключать не стоит.
Думал, узнав, что дед — революционер, сержант разозлится и выгонит меня взашей, все-таки они по разные стороны баррикад, но он лишь покачал головой:
— Страшно это все. А мы, милиция, — народ подневольный. Скажут стрелять — будем стрелять. Странно, что милиционер, пусть и бывший, сейчас в таком участвует… Но я его понимаю.
— Вы бы смогли стрелять по людям, глупым и оболваненным? — спросил я.
Он качнул головой.
— Нет. Да и нечем мне. Но с каждым днем обстановка накаляется, по городу военная техника ездит. Тревожно. Если у кого-то сдадут нервы… Не ходил бы ты в центр, Паша.
— Я и не собираюсь."
"Запищал чайник, сержант плеснул мне кипятка и заварки в чашку со сколом, всю в коричневых разводах, добавил варенья и протянул потертое покрывало не первой свежести, что укрывало диван.
— Сиди тут. Если кто спросит, почему ты здесь, в подробности не вдавайся, скажи — я разрешил.
Я кивнул. Мир раскрасился другими цветами, от Ивана Васильевича веяло теплом, ощущение было, что я встретил родственника — как когда впервые пришел к бабушке.
Все-таки везучий я человек, и мироздание обо мне заботится, но злоупотреблять его благосклонностью не стоит, что говорится, плошать я не собираюсь.
