От горячего чая меня разморило, я переместился на диван, замотался в покрывало, и глаза закрылись сами, избавив меня от мучительного ожидания.
Голоса донеслись будто из другого измерения, и я их проигнорировал, а когда кто-то принялся трясти за плечо, вскочил и заозирался, не понимая, где нахожусь и что за усатый милиционер передо мной, каморка эта обшарпанная…
— Устал? Вырубило? — спросил Василий Иванович с сочувствием.
Я протер глаза и кивнул.
— Получилось выяснить, что с дедом?
Сделав виноватое лицо, милиционер кивнул.
Я брякнулся на диван, готовясь к худшему. Иван Васильевич вскинул руки:
— Не волнуйся, живой он! В неврологии пятнадцатой больницы.
Я вскочил.
— Инсульт?!
Сержант пожал плечами.
— Не могу сказать. Просто он в списках приемного отделения. Тут телефон есть. — Он положил на стол обрывок газеты с номером, написанным от руки поверх текста. — Позвони, выясни. Отделение работает круглосуточно, должны ответить.
— Огромное вам спасибо! — воскликнул я.
Пока бежал к телефонным будкам на улице, думал, что, когда человек помогает тебе просто так, хочется сделать ему приятное.
Не взятку дать — отблагодарить за человечность. Запустить круговорот добра в природе. Денег он не берет, у меня ничего нет, а в аэропорту конский ценник. Так бы купил хотя бы чаю с печеньем, им ведь тоже зарплату задерживают, а если нет, так скоро начнут.
Точно у деда инсульт. Если бы он вступил в противостояние с правоохранительными органами, попал бы в травму или обезьянник.
Только бы его не парализовало! Насколько знал я-взрослый, во многом тяжесть последствий зависит от того, как быстро оказана помощь.
Он там почти сутки, лекарств в больнице нет. Может, уже поздно, и он умрет, лишится разума или останется прикованным к постели — неизвестно, что хуже.
В справочной я узнал телефон приемного отделения больницы — «пятнашки», как подсказала память взрослого. Окоченевшими пальцами я набрал больницу. Казалось, жизнь и вера держатся на пунктирной линии сигналов.
Никто не ответил, я многоэтажно и по-взрослому выругался, подавил желание пнуть будку.
Набрал отделение еще раз. И снова без ответа.
Промозглый ветер пробирал до костей, изо рта шел пар. В очередной раз я обругал себя, что не взят теплые вещи.
Сердце разрывалось от бессилия — нужно было срочно в больницу! Счет идет на минуты!
Впустую позвонив еще раз, я поковылял в зал ожидания, но меня окликнул молодой парень в ветровке, переминающийся с ноги на ногу — он тоже был легко одет и мерз.
