— Скажите, пожалуйста, а зачем вам ваучеры? — брякнул я и добавил: — Мне в школе задали про них написать, а я ничего не знаю. Куда их девают?
Будто ниоткуда появился бык в спортивном костюме и кепке, оттер меня в сторону, бурча:
— Их, пацан, хавают. — Бычок хохотнул со своей шутки. — Так и напиши в своем сочинении. Вали, давай, отсюда, а то ноги повыдергиваю.
Сделав испуганное лицо, я сбежал по ступенькам. Вот же наивный дурак! Мог бы догадаться, что просто так в метро не постоишь, это место козырное, проходное.
Женщина и сама не знает, что будет с ваучерами. У нее задание — их скупать, ее поставили хозяева. И ее, и этого быка — охранять тетку от шпаны и подносить деньги, которые точно хранятся у него. Вспомнился мой валютчик с напарником. Если менты хлопнут — деньги не отнимут, а доблестная милиция, хоть и крышует, время от времени устраивает показательные порки.
Это Москва, тут все непросто. Придется искать другой источник информации и засесть в библиотеке.
В Ясенево я доехал раньше на десять минут, выбежал на поверхность, жадно втянул свежий воздух.
Наконец не пахнет падалью! Встал, где мы условились с теткой Юрки: под буквой «М» у выхода из метро; запрокинул голову, глядя на затянутое тучами небо. Все-таки правильно взял зонт!
Многочисленные торговцы, разложившие свой товар на газетах, начинали сворачиваться, оставляя после себя окурки, обрывки бумаги и картон.
— Чай, кофе, пирожки! — голосила толстая тетка, похожая на румяную булочку, переминающуюся с ноги на ногу, будто ей хотелось в туалет.
Метро работало слаженно и ритмично, выталкивало людей порциями, как сердечные сокращения — кровь. Вот и лимфоциты — группка ППСников — ищут самые денежные бактерии, чтобы их ощипать. Понятно теперь, почему все разбегаются. Н-да, с иммунитетом у нас беда. Нелюдей, которые накачивают детей наркотиками и раздают нищенкам, побирающимся на своих постах, не трогают, зато вон, деда, продающего ложки, обобрали. Аутоиммунное заболевание у моей страны.
Сейчас менты потрошили мужика, торгующего джинсами.
Он пытался с ними препираться, а потом с обреченным видом сунул им откупные. Пирожочницу менты не тронули, кивнули ей. Ага, эта, как мой дед, заранее договорилась…
— Павел? — окликнули меня голосом, каким только приговоры озвучивать, и я обернулся.
Передо мной стояла высокая худая женщина с красными волосами, губами и жемчужными бусами на обвислой морщинистой шее. На вид ей было под шестьдесят. Брючный синий костюм, каблуки, сумочка.
