— Это чувствуется. Понимаете, Юра никогда никому не подчинялся, родителям было на него наплевать, учителей он ни во что не ставил, и вдруг — куча ограничений. Вот он и почувствовал себя так, словно его посадили в тюрьму, а теперь еще больница… дурдом. С ним надо мягко и постепенно, не только кнутом, но и пряником.
— Да я и так! — возмутилась Алла Витальевна. — Что ты думаешь, я его сразу на цепь посадила?! Велосипед пообещала, видик и так есть, что еще? Приставку? Да пожалуйста! Но он будто невменяемый!
— Сперва мне нужно с ним поговорить, узнать, чего бы ему хотелось и чего не хватало.
Может, тогда вам будет проще найти контакт. Хотя теперь, после больницы… не знаю. Но попытаться стоит.
Воцарилось молчание. Я размазал варенье по подтаявшему мороженому, отправил ложку в рот и зажмурился от удовольствия. Мороженое с клюквой — это божественно!
— Я побеседую с врачом, договорюсь о вашей встрече, — наконец сказала она. — С ним психиатр работает, и психолог. А что ты ему скажешь?
Доев мороженое, я ответил:
— Не знаю.
Сперва надо Юрку выслушать, а потом попытаться переубедить, уж я слова найду. На меня-то он будет смотреть как на друга, а не как на… того, кто держит его в неволе.
Алла Витальевна глянула на меня с сомнением. Пока она не передумала, не решила, что попусту потратит время на самоуверенного сопляка, я продолжил:
— Позвоните мне, пожалуйста, когда что-то решится. — Я написал на салфетке шариковой ручкой номер деда. — Ваш телефон у меня есть.
Сомнения Аллы Витальевны читались на лице.
А ведь она не во мне сомневается! Она не уверена, нужна ли ей головная боль в виде Юрки Чумакова, которого не просто так прозвали Чумой. Собралась, понимаешь, осчастливить мальчика, а он на голову гадит. Так пока он не усыновлен, можно просто сдать его в детдом и забыть, как страшный сон. Да, она не заменит нормальную мать, но ведь женщина честно старается! С ней у Юрки есть шанс влиться в общество на равных, а без нее ему точно конец. Потому я попытался замотивировать разочарованную тетушку:
— Очень хотелось бы, чтобы Юрка стал человеком, он ведь не конченый, просто невоспитанный и учиться ленится, хотя голова у него работает хорошо.
У нас в классе есть девочка Люба и мальчик Саша, так те двое предложения запомнить не могут, а Юрка — может, и учиться сможет. Дайте ему шанс! И мне. Нам.
Повертев в руках салфетку, Алла Витальевна сунула ее в сумку, сказав:
— Позвоню завтра. Ты же будешь дома?
— После пяти, — сориентировал ее я.
