— Хороший! Насос есть, аптечка. Все бери!
«Леонов», которого дальнобойщики признали лидером, скосил на меня глаза.
— Ну?
Я молчал. Армяне тряслись, ожидая расправы. Дальнобойщики сжимали кольцо.
— Как мне домой попасть? — спросил я. — Пешком далеко, нога болит. Мопед не едет.
— Довезу тебя до остановки, — сказал Леонов. — Деньги берешь?
— И домкрат.
Я протянул руку и забрал пресс из мятых купюр, пересчитал, мысленно усмехаясь, что мироздание позаботилось обо мне таким экстравагантным способом, подкинуло недостающую сумму.
Армяне положили домкрат в авоську и отдали мне.
Водители загрузили мопед в прицеп КАМАЗа, я залез в водительскую кабину, увешанную грудастыми дамами. Стояли мы еще минут десять. Все это время я расспрашивал Егора Олеговича, так звали водителя, о ценах на грузоперевозки, записывал телефоны водителей с машинами. Так за разговорами я доехал до остановки, а потом в давке, с неисправным мопедом, дважды пересев с автобуса на автобус, в начале седьмого приехал домой. До сделки оставалось всего ничего.
Денег у меня теперь было достаточно, но, чтобы чувствовать себя уверенно, придется все-таки две акции продать.
Увидев меня, перепачканного грязью, с нерабочим мопедом, мама схватилась за голову.
— Разбился?
— Тяв-тяв! — гавкнул выбежавший навстречу щенок и завилял хвостом, вчера я отругал Борю за то, что он закрывает малыша в ванной, чтобы тот не мешал, и брат устыдился, стал уделять время щенку и следить за ним.
— Упал. Колесо заклинило, — сорвал я, вешая куртку в прихожей.
Мама осмотрела ее и ахнула.
— Вот это дырища на локте! Такую незаметно не зашьешь… О боже, и руки все ободрал! Пойдем, промоем раны, обработаем перекисью.
В ванной, глядя, как пузырится перекись водорода, я думал, что все-таки мама растет над собой. Год назад она обрушилась бы на меня с упреками и вынесла мозг, а сейчас лечит, заботится…
Переодевшись в спортивки, я закатил их выше колен. Левое колено не пострадала, а на правом была содрана кожа, как и на руках, и наливался кровоподтек.
— Теперь каждый раз буду переживать за тебя, — бормотала мама, смахивая розовую пену салфеткой.
— Я ж осторожный и… — попытался ее утешить я, но меня прервала трель дверного звонка.
— Мы кого-то ждем? — спросил я. — Сделка же в восемь. Или ты ее перенесла на пораньше?
Мама мотнула головой.
— Нет. Я не знаю, кто это может быть. — Она округлила глаза и поднесла ладони ко вспыхнувшим щекам. — Господи, неужели директор? Будет угрожать, шантажировать… Или подослал кого.
