Получив деньги, довольна Марья Ильинична сунула их в сумку и ретировалась. Знала бы она, сколько эти бумажки будут стоить через тридцать лет — ее взял бы Кондратий.
А вот гостей с шестью акциями мы прождали до девяти, но они не явились.
— Неужели Юлька донесла, — наморщив лоб, вслух рассуждала мама. — Она казалась такой милой! Мы же дружили!
Алексеич, перекочевавший на кухню, проворчал:
— Змеюка подколодная твоя Юлька. Крыса завистливая.
— Обидно, — покачала головой мама.
Мне если и было обидно, то самую малость.
Двадцать восемь акций я заполучил, да плюс четыре маминых! Этого более чем достаточно. Пусть лежат. Придет время, буду думать, как применить доставшуюся мне землю, правда, придет оно не через десять и даже не пятнадцать лет.
После минутного молчания Алексеич спросил:
— Деду вашему еще акции нужны? Я с мужиками поговорю, может, кто не продал.
— Нужны, — закивал я.
— Все равно увольняться, — вздохнул он, посмотрел на маму с тоской и не удержался, провел пальцами по ее щеке. — Поехал я.
Ну, слава богу, что не переедет к нам на ПМЖ! Мама вскочила, сжала его руку.
— Останься! Я… мне страшно одной!
Дверь распахнулась, в квартиру ворвалась Наташка, увидела Алексеича и оцепенела, уронив:
— Здрасьте! А че за кипеш?
— Все в порядке, Наташа. — Алексеич полез в сумку, достал пакет вафель, вытащил две и протянул Натке, а остальное убрал. — Держи, съешь к чаю.
— Спасибо. — Нааташка смотрела на вафли с таким видом, словно ожидала от них какой-то подлости.
Мама отправилась провожать Алексеича, и ее долго не было, а я гадал, что там у них, ведь раньше он к нам в гости не хаживал, а теперь — давайте чай попьем, поговорим.
Точно почву для интервенции готовит.
Для мамы это вроде как неплохо, у нее появится мужчина, способный защитить и позаботится о ней. А для нас — просто вилы: чужой мужчина с нами на сорока квадратах квартиры со смежными комнатами — мечта просто. К тому же у нас свой уклад, у него свой, мы по-любому будем конфликтовать, и этот конфликт может разгореться до небес.
Особенно, когда Наташку выселят на кухню. Или, когда Боря захочет смотреть боевик, а Алексеич — футбол или что он там любит.
В итоге, как бы ни было все гладко и красиво у них с мамой, все разрушится из-за нас. Я-то понятливый, могу потерпеть или промолчать, а Боря и Натка терпеть не будут. «Ты кто такой, чтобы в моем доме порядки наводить?» — самая частая и вполне обоснованная претензия к отчиму.
Умный мужчина не станет к нам селиться, понимая, чем это грозит.
