Василий Алексеевич не выдержал, прибежал на крик и указал на Борю пальцем:
— Безответственно и бессовестно! О себе не думаешь, так о матери подумай. Смотри, до чего ее довел!
Огрызаться Боря не стал, потупился и пролопотал:
— Я не хотел… не знал… Не думал, что так серьезно…
— А ты думай! — Мама постучала себя по лбу. — Просто голову иногда включай! Это не игрушки тебе!
— И что теперь делать? — развел руками Боря."
"— Шо делать, шо делать, — проворчал отчим, взъерошивая свои волосы и потирая виски.
— Усе сделано уже. Молись, шобы обошлося. Не сдаватыся же идти, тогда с матери спросят.
От волнения у него прорезался украинский акцент. Из зала, зевая, вышел щенок. Сев на корточки, я потрепал его за ухом, поглядывая то на Бориса, то на маму и отчима. Всплеск эмоций у них утих, все погрустнели и задумались. Боря, кусавший губы, вскрикнул:
— Да провались оно! — Рванул в зал, схватил со стола фальшивые акции, изодрал на мелкие куски.
Спохватившись, начал ползать по полу, собирая их, а потом — комкать бумагу, слишком похожую на ту, где был напечатан оригинал.
Собрав вещдоки, Боря завернул их в тетрадный лист, исписанный решением задачи, и тут издали донесся вой сирены. Брат побледнел, позеленел, втянул голову в плечи. Повисла звенящая тишина, в которой, все приближаясь, выла сирена.
Боря метнулся на балкон, прижался лбом к стеклу. Наташка отложила учебник. Мы все столпились в зале, насторожились, хотя понимали, что вряд ли это наряд едет за особо опасным Борисом.
Скорее всего, вообще не милиция.
— «Скорая»! — радостно воскликнула Наташка.
Боря вылетел с балкона, как ошпаренный и рванул на улицу выбрасывать вещдоки, а возможно, и сжигать.
Скорее всего, в этот раз он выйдет сухим из воды, и мы напугали его достаточно, чтобы больше так не рисковал. Вдруг ему вздумается деньги рисовать? Но куда ему до настоящих профессионалов? Вычислят быстро, накажут жестоко, возможно, и правда на улице окажемся.
Это будет большой неприятностью, но не трагедией: я могу другую квартиру купить, но деньги-то мне нужны на другое!
С улицы Борис вернулся задумчивый и бледный, без радости предложил:
— Хотите торт?
— А вот и хотим, — хриплым голосом сказал отчим, которому стало получше, и кашлянул.
— Накрывай на стол.
Боря поставил чайник на огонь. День рождения был бесповоротно испорчен. Но, несмотря на это, брат сделал несколько фотографий, которым мама и отчим радовались, как дети.
