Шедшая позади Алиса сказала:
— Мы, как Чип и Дейл, спешим на помощь! Паша — Чип, Илья — Дейл…
— Насмешила, — проворчал он. — Дейл придурошный. Памфилова позовем, он на эту роль подходит.
— Тогда ты будешь Рокки. Гаечка понятно кто.
— А ты — Вжик, — парировал Илья, и все захохотали.
Потом я рассказал, что Рокки — производное от сыра Рокфор, и мультяшного персонажа назвали в честь сыра.
Так, перешучиваясь, мы миновали платан, целый и невредимый. Аж от сердца отлегло — все-таки символ места.
Перебрались через мост, приваленный тополем, взобрались на пригорок, где за каменным забором спрятался от ветра винзавод, перешли дорогу, миновали практически целый клуб и магазин с выбитыми стеклами.
Здесь, наверху, завалов было меньше, все крыши улетели в низину, снег тоже сдуло. Мое внимание привлекли снежные комки странной формы возле бордюра. Когда мы подошли ближе, я понял, что это мертвые голуби.
— Жалко-то как, — прошептала Алиса, подошла к ближайшему голубю, сизому с хохолком, пошевелила ногой трупик.
— Что ж они не спрятались?
— Тут один мужик голубятню держал, — объяснил Илья. — Видимо, разбило ее, и птицы погибли.
— Ага, — вздохнула Гаечка. — Они так красиво летали! Особенно вот эти белые, как будто кружевные.
Было в этом что-то апокалиптичное: завывание ветра, разбитые стекла, куски жести и доски, мертвые голуби. Вспомнилось: «Деревья будут вырваны и падут, звери погибнут в смятении, птицы падут на землю мертвыми» — но озвучивать мысль я не стал, и без того жутковато.
В частном секторе нас ждали уже привычные разрушения: поваленные заборы, разбитая кровля, добавились покореженные машины, но были и целые.
Люди утеплились и вышли расчищать свои участки, никто не отсиживался.
Дом Лихолетовой был защищен высоким каменным забором, виднелась только шиферная крыша, кстати, целая. Из трубы валил дым.
— Все у Райки в норме, — резюмировала Гаечка. — Давайте сразу к Карасям пойдем, не будем тратить время.
Алиса насторожилась, приложила палец к губам, замерла. Все остановились, навострили уши. Когда порывы ветра ослабевали, доносились женские рыдания и причитания.
— Мне одной кажется, что это Райкин голос? — прошептала Гаечка и зашагала вперед.
Чем ближе к дому Лихолетовой, тем громче рыдания.
Первой к железной калитке добралась Гаечка, принялась колотить в нее кулаком:
— Рая! Рая, ты дома? У тебя все в порядке?
Рыдания прекратились.
