Когда я подошел, Гаечка встревоженно прошептала:
— Умер у нее кто-то, что ли?
— Рая, мы за тебя волнуемся, — сказал Илья. — Что случилось?
Клацнула щеколда, и нам открыла Лихолетова — зареванная, с красным распухшим носом, в шерстяном платке.
— Надеюсь, все живы, — проговорила Алиса.
Рая посторонилась, пропуская нас во двор, с ее трясущихся губ сорвалось:
— Нет. Вот. Вот!!! — Она кивнула на дом.
Я окинул взглядом двор, рассчитывая увидеть покойника, но мать Раи вполне бодро лазала в разбитой теплице, не обращая на нас внимания.
Железный каркас теплицы остался невредимым, стекла рассыпались. С двух других сорвало пленку, ее обрывки хлопали и шелестели на ветру.
— Отец? — враз севшим голосом спросила Гаечка у Лихолетовой. — Прими мои соболезнова…
Рая завертела головой, из ее глаз брызнули слезы.
— Нет! Вот… вот…
Она метнулась в теплицу, которая была под пленкой и, завывая, принялась расчищать снег, извлекая сиреневые, желтые, ярко-розовые цветы хризантем, которые сразу же опадали, ложились на снег, как раненые бойцы.
— Все погибли! Замерзли. — Она погладила ярко-сиреневые мелкие цветы. — Талисманчики, даже они не выдержали.
На снег лег цветок, который, наверное, был ярко-оранжевым, а стал жухлым, коричневым.
— Аврора, красавица моя… Мама за саженцами аж в Крым ездила, только у нас они были. Лебединая песня — белая, вот… — Рая закрыла лицо руками, запрокинула голову и завыла.
Алиса посмотрела на Гаечку, еле сдерживая улыбку, а мне было несмешно, потому что я отлично помнил, как крыса ночью порезала наших цыплят, мы потом точно так же рыдали над растерзанными трупиками.
И мужчина-голубятник, наверное, так же убивается, может, даже больше тех, кто лишился крова. Потому я подошел к Лихолетовой и положил руку ей на голову.
— Мне очень жаль… Очень.
Лихолетова вскочила, повисла на мне и завыла с новой силой. И как ее утешить? Если сказать, что новые цветы вырастут, будет только хуже, потому я стоял и молчал, а Рая тряслась от рыданий. Ее мать тоже смахивала слезы.
— Они выжили, — выдавил из себя я.
— Корни, в смысле. Они же снегом укрыты от мороза."
"— Карасей, говорят, завалило, — нарушила молчание Гаечка. — Там вообще ад, мы идем их спасать и спешим.
Продолжая завывать, Рая села в снег и закрыла лицо руками.
— Извини, — сказала Саша. — Нам пора.
Мы вышли со двора, и Алиса задумчиво проговорила:
— Она дура, что ли? Я думала, у нее папа умер.
— Как тебе объяснить… — вздохнул я. — Представь, что у тебя сдох любимый котенок.
