Мы разошлись по домам с чувством выполненного долга.
Глава 9
Долгий путь в комфорт
Переступив порог, я ощутил запах валерьянки и насторожился.
— Сова, открывай, медведь пришел! — крикнул я, стягивая обувь.
В прихожей было глаз выколи, я, конечно, помнил, куда идти, но лучше бы приоткрыли дверь на кухню, где есть источник света."
"Никто не отреагировал, и я направился к узкой полоске света, что просачивалась в щель под дверью. Потянул за ручку и оказался в тепле. В свете керосиновой лампы, подчеркнутые тенями, лица мамы, Наташки и Бори казались потусторонними.
— Что случилось? — спросил я с замирающим сердцем, бросил взгляд на щенка — он возился в коробке, все с ним было в порядке.
— Что⁈ — повторил я и похолодел от догадки. — Бабушка?
Мама шмыгнула носом и покачала головой, от слез ее глаза отекли и превратились в щелки.
— Дед Стрельцов,— холодно произнесла Наташка. — Бабка Стрельцова знает, что мама медсестра, и прибежала к нам: спасайте, с дедом плохо— сердце.
Ну, мама — к ним.
Сестра посмотрела на маму, та сделала брови домиком и пролепетала:
— По всем признакам — инфаркт, а ничего нет! Никаких лекарств, чтобы уколоть. И скорую не вызвать, потому что телефон сломан, и не доедет она. Дед хрипит, мечется, свитер на себе рвет, а из всего у них только физраствор и корвалол. Ну, я дала выпить корвалол, там кодеин. Помочь не поможет, но может облегчить страдания.
Мама скривилась, закрыла лицо руками, потрясла головой.
Сестра отвернулась, Боря встал возле окна и уставился на улицу.
— Бабка плачет, в ноги к нему бросается. Дед хрипит, что умирает. Бабка — на меня, помоги, мол, ты же медик! А чем я помогу, я же не Бог! — Мама развела руками, обняла себя. — Его в больницу бы. Но как? Бабка кидается… ну, я уколола физраствор, сказала, теперь точно полегчает. И что ты думаешь? Побледнел, бабку матом кроет за «запорожец»… Потом тише, тише, губы посинели, затих… И все.
Мама повесила голову и замолчала, потом скомкала свитер на груди.
— Так тяжело смотреть, как человек умирает, и не знать, чем помочь! Ужасно. Просто ужасно. Он так и лежит там, а бабка над трупом воет.
Я обнял маму, она прижалась щекой к животу, часто и глубоко дыша.
— Ужасно,— кивнула Наташка.
— Понимаю тебя,— поддержал ее я. — Но ты правда не могла ничем помочь. Обычно у сердечников есть запас лекарств— на случай, если у врачей их не будет.
