— Стрельцовы не болели, на учете состояли со стенокардией и гипертонией, но по врачам не ходили… Все равно чувствую себя виноватой!
Что тут скажешь? Чем поможешь? Можно только отвлечь, что я и попытался сделать.
— Давайте в домино сыграем? — предложил я, раздал костяшки и завел рассказ про свою школьную жизнь, про влюбленную Желткову, что особенно позабавило Наташку, и мама заулыбалась, тучи, сгустившиеся над нашей квартирой, немного разошлись.
Керосиновая лампа осталась на кухне, и мыться пришлось при свечке.
Облился горячей водой — и бегом назад, чтобы не мерзнуть. И так все.
И снова разговоры за домино, теперь мама рассказывала про отца, как он красиво ухаживал, любил ее и берег, бабушка думала, нет идеальнее зятя. А с появлением Наташки все изменилось. Он стал злым, начал задерживаться на работе. Мама подозревала, что он изменяет, но ничего выяснять не пыталась.
— Я бы вывела его на чистую воду и послала! — гордо заявила Наташка.
— У ребенка должен быть отец,— сказала мама как по писаному.
— Пффф, чтобы с малых лет приучал к побоям? Нафиг! Лучше никакого отца. Нас ты спросила, хотим ли мы такой жизни?
— Потому что ребенок — это тяжело,— предположил я и заодно увел разговор от разгорающегося конфликта. — Отцу не нужны сложности, но в этом он сам себе не признается. Новой жене отец тоже изменять будет, вот посмотрите.
О том, что он уже по малолеткам бегает, я говорить не стал.
— Зато Андрей никогда мне не изменит,— сказала Наташка дрогнувшим голосом и обратилась к маме:— Ты читала Хемингуэя? Андрей его обожает.
И про театр столько знает… Про пьесы, известных актеров. Интересно, как он там? — Она вздохнула и задумалась, лицо ее стало мечтательным.
— Нормально все должно быть,— попытался утешить ее я. — Меня больше бабушка волнует.
— Да,— кивнула мама, припечатав к столу последнюю костяшку, и с азартом выпалила:— Я выиграла!
— Бабушке, если что, Юрка поможет или этот твой…— Наташка покосилась на маму:— Алексей. Кстати, симпатичный мужик, не то что…
Я толкнул ее ногой под столом, и она прикусила язык, но изобразить усы-щупальца успела, правда, мама не заметила.
— Он алкоголик, то, что не пьет — это до первой рюмки,— объяснила свой выбор мама, передернула плечами. — И у него ноги нет, это же ужасно!
— Зато есть молодая девушка, и протез ее не отталкивает,— сказал я.
Керосинка зачадила, стала более тускло светить, пришлось ее выключить и зажечь свечу, всего их у нас было шесть — думал, этого хватит.
