Но даже они знают, что с ментами сотрудничать — западло, а значит, сын мента уже родился козленочком.
Впрочем, плевать. Мне с гопотой дел не делать. Устранят двух отморозков — и слава богу, не буду ходить и оглядываться.
В больничке меня сразу же отвезли на рентген — как инвалида, на каталке. Внутричерепной гематомы не нашли и положили в коридоре на раскладушке, потому что отделение детское, и, если посреди ночи селить меня в палату, проснутся другие дети.
Спать не получалось: болела голова, кружилась, тошнило.
Хорошо не поужинал, а то заблевал бы коридор. От больничного запаха тошнило еще больше, крашеные в голубое облупленные стены вызывали уныние, а развешанные вдалеке рисованные от руки плакаты напоминали, что это не современная московская больница, а провинциальная на выселках, да еще и девяностые на дворе.
Мимо прошла медсестра с пустой капельницей, и я обратился к ней:
— Девушка, извините, а меня лечить будут? А то голова болит — сил нет. Сотрясение у меня.
Медсестра обернулась: было ей лет тридцать пять, но лицо серое изможденное, глаза тусклые, осветленные волосы сальные, с черными корнями.
Для меня она тетенька, потому что мне нынешнему в матери годится.
— Лечить меня будут? — спросил я.
— Будут, — кивнул она, — когда твои родители придут.
Дело было не в родительском разрешении на вмешательство. Скорее всего, больница снабжалась только бинтами, ватой, физраствором и пенициллином, а лекарства покупали сами больные. Шприцы были стальные многоразовые, с тупыми иглами, которые могли искривиться в заднице.
Хорошо, что не вижу их. Или плохо. Увидев такое орудие пыток, организм должен самоисцелиться от всех болезней. А вот капельница была одноразовая, современная. Вспомнилось, как, угодив в больничку с пневмонией в восемь лет, я пытался сплести чертика из трубочек, ведь кололи меня много, но получился перекошенный уродец, а научить плетению было некому, отец только отмахнулся и попросил не приставать с глупостями.
— У меня есть триста рублей, — сказал я, достал из сумки сотенные.
— Вколите мне что-нибудь от головы и для мозгов. Пожалуйста!
Это была самая настоящая взятка. Ха! С почином меня! В той реальности я не давал на лапу принципиально.
В этой медикам задерживали зарплату, выгоняли их на несколько месяцев за свой счет, и особенно страдали медсестры и санитарки, я по матери знаю. Потому что благодарили пациенты обычно врача. А те с младшим и средним персоналом редко делились.
