Я, как дурак, собирал их в разных банках, а когда привез, вдруг оказалось, что сделка отменена. Подозреваю, что у него какие-то проблемы с властями.
— Внутри страны запрещены торговые операции в иностранной валюте, — подсказал клерк.
— Может быть, но меня это не касается, в чужие дела не лезу, — согласился я. — Чтобы не таскать так много денег туда-сюда через границу, я решил поменять их на немецкие марки и оставить в банке. Ваш оказался первым солидным заведением на моем пути."
"— У нашего банка отличная деловая репутация! — заверил он и спросил: — О какой сумме идет речь?
— Более ста тысяч марок, — ответил я и похлопал по набитому саквояжу.
Клерк растянул в улыбке тонкие губы, благодаря чему вздулись впалые щеки и пригласил, показав рукой направление:
— Давайте пройдем в отдельный кабинет!
Кабинет был маленький, с одним квадратным столом и четырьмя стульями. Я сел на один, клерк — напротив, а прибежавшие следом за ним два молодых помощника — по бокам от нас. Один проверял и пересчитывал французские франки, второй — английские фунты стерлингов.
Последние еще раз осматривал старший клерк. Убедившись, что все настоящие, перевели в марки, удержали комиссию.
— Общая сумма сто шестнадцать тысяч четыреста двадцать девять марок, — объявил клерк,
— Сто оставлю у вас на текущем счете, а остальные заберу, — решил я и дал ему швейцарский паспорт для оформления договора.
Минут через пятнадцать я вышел из банка с почти пустым саквояжем.
— Как прошло? — поинтересовался свояк.
— Нормально, — ответил я. — Мелкие банкноты не вызывают подозрения. Их подделывать себе дороже.
Следующей остановкой был пятиэтажный «Баварский муниципальный банк». На три четверти он принадлежит государству и на четверть местным сберкассам. Поддерживают друг друга. Операционный зал меньше. Швейцара на входе и зоны для важных клиентов нет. Этому банку не надо лишний раз напрягаться. Через него крутятся государственные деньги.
Увидев у меня в руке чемодан, тут же подлетел пухленький клерк в очках с круглыми стёклами в стальной оправе, которые я сперва принял за пенсне, и произнес строго:
— Извините, но сюда нельзя заходить с чемоданами!
— Это не чемодан, а кошелек с деньгами, — уточнил я.
— А-а! О-о! — промычал он и, растянув пухлые розовые губы в улыбке, мило пригласил: — Пройдемте в кабинет!
Видимо, вспомнил недавние времена, когда обесцененные деньги носили мешками.
Примерно через час мы со свояком вернулись в кузовное ателье.
