Но когда Резван сорвал с парня брюки, он увидел, что верхние «щупальца» уже добрались до живота и груди.
Княгиня смотрела ошарашенно:
— Скажи мне, что это… Он же его не убил? Не укусил?
— Нет, физически парень, думаю, цел, — пробормотал Резван. — Но что за дрянь по нему распространяется… я не знаю. В замке есть лекари?
— Лемонс прибудет завтра. Есть только Эльза, но она не обучена, — с сомнением ответила Елизавета Ольгердовна.
— Зовите! Это лучше, чем ничего.
Взгляд княгини затуманился, видимо, она отдавала приказ химере спешно разбудить внучку.
Эльза появилась буквально через пять минут, заспанная, в ночной сорочке, кутаясь в домашний халат. Увидев брата, она рванула к нему и тут же начала диагностику, водя руками над его телом. Через две минуты с закрытыми глазами, с испариной на лбу она повернулась с ошарашенным выражением:
— Он… здоров. Но внутри него происходят изменения, неподвластные мне. Я не понимаю… Это не яд. Это… — она замялась, — будто что-то сильное и разумное пытается слиться с ним.
Княгиня отодвинула всех и сняла чёрную повязку с лица. Обычно скрытый глаз давал ей возможность видеть совместимость энергий при создании химер. Сейчас она видела то, о чём говорила внучка: две энергии сплетались в единую вязь, усиливая друг друга, становясь частями целого.
Но результат этого слияния не смог бы предсказать никто.
Глава 14
Знаете фразу: «Если вы проснулись и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы»? В соответствии с этой мудростью я был живее всех живых, болела каждая клеточка моего тела.
С несвойственной мне ранее остротой зрения я разглядел и паука, который обычно будил меня по утрам. Теперь он сидел смирно на полу, наблюдая за моим пробуждением. Стало понятно, почему его считали химерой. У создания были миниатюрные крылышки, очень похожие на стрекозиные.
Но обострилось не только зрение. Слух стал настолько чутким, что я различал, как при дыхании паучка стучат друг о друга хитиновые пластины его тела. Этот тишайший перестук в обычной жизни было невозможно услышать.
