Во-вторых… Десять всадников на вивернах — это слишком много для частного выезда! По закону дворянские роды могли содержать не более пяти всадников для охраны поместий и то в случае владения большими территориями. Значит, либо были привлечены вассальные рода, либо…
— Наёмники, — скривился Григорий Павлович, снова открывая папку. Его пальцы быстро листали страницы. Свидетели подтверждали — всадники Светловых в тот день были дома. А вот запрос в Гильдию наёмников на девять всадников появился через час после стычки с княгиней… и таинственно исчез спустя два часа.
Найденные «исполнители» божились под артефактом правды, что всего лишь тренировали отряд Керимовых, случайно забрели на земли Угаровых и имитировали атаку.
«Не применяли заклинаний, только благословения, никто не пострадал», — их слова подтверждал магический артефакт.
«Ну да, не пострадал. А у парня магическая инвалидность».
Григорий Павлович с отвращением убрал документ. Он сам присутствовал на допросе, и его явно тошнило при ответах наёмников.
— Адъютант генерала Светлова, — проскрипел он сквозь зубы. — Именно он, по документам, организовал эти «учения». На бумаге всё выглядело гладко — слишком гладко.
Позволить такое оставить безнаказанным — значит показать слабость короны. А если Светловы посмеют раз… что помешает другим повторить?
Дверь кабинета, наконец, открылась. Григорий Павлович выпрямился, поправил мундир и твёрдым шагом направился на аудиенцию, сжимая в руках злополучный доклад.
Глава 15
Кабинет императрицы-регента был погружён в тишину. Высокие окна, затянутые тяжёлыми шторами, пропускали лишь тусклый свет летнего вечера. На столе горело несколько светильников, отбрасывая тени на стены, украшенные портретами предков её почившего супруга. Сегодня здесь сидела только Мария Фёдоровна Пожарская — больше никого рядом с ней не было.
Императрица-регент, несмотря на свои сорок пять лет, всё ещё была прекрасна. Стараниями придворных лекарей она выглядела не старше двадцати пяти: каштановые волосы, собранные в изящную причёску, зелёные глаза, словно два изумруда, гладкая кожа без единого изъяна и стройная, почти девичья фигура. Однако усталый, проницательный взгляд выдавал её истинный возраст.
