Я резко откинулся на спинку кресла, заставив его жалобно скрипнуть. Другой вопрос — хочется ли защищать империю, которая сквозь пальцы смотрела на уничтожение рода? Так себе желание. С другой стороны, земля и люди здесь ни в чём не виноваты.
После лекции Кондратия Ивановича мне было над чем подумать. Серьёзно подумать.
Одно оставалось непонятным: почему Российская империя продолжает курс объединения с Орденом? Ведь он не даёт альтернативы архимагам… Либо я чего-то не знал.
Я резко встал и направился в кабинет учителя.
— Кондратий Иванович! — я постучал в дубовую дверь, не дожидаясь ответа. — Можно вопрос?
Брилев поднял голову от бумаг, поправил сползающие очки. Его кабинет был завален фолиантами, а на столе дымилась палочка, наполняя пространство душным пряным ароматом.
— Входите, княжич. Что вас так взволновало? — он отложил артефакторное перо, смахнув со стола невидимые крошки пепла.
Я закрыл дверь и сел напротив:
— Скажите, пожалуйста, есть ли некие уставные документы… или популистские манифесты Ордена? Можно ли изучить его догматы?
Кондратий Иванович замер, его брови поползли вверх.
— Очень… любопытный вопрос, — наконец, произнёс он, снимая очки и протирая их платком. — Чем они вас так интересуют?
Я нервно провёл рукой по волосам:
— Хочу понять, почему они так популярны в империи. Понятно, что для простецов они — альтернатива нам. «Враг нашего врага — наш друг» и всё такое… — я сделал ироничный жест руками.
Брылев нахмурился.
— С чего вы это взяли, княжич?
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как мозг кипит от множества мыслей и планов, большинство из которых нужно было выполнять здесь и сейчас, но сутки, к сожалению, были не безразмерными.
— Из книг по магии иллюзий. Бабушка передала из Гильдии Магов.
Кондратий Иванович резко выдохнул, с неодобрением поглядывая на меня.
— Юрий, — он обхватил край стола белыми пальцами, — запомните. Лучше — запишите на подкорку: никогда, слышите, никогда не высказывайтесь о подобном в обществе! Это воспримут за ересь! Подобное можно обсуждать только в кругу семьи. Даже со мной… — он провёл рукой по лицу, — поднимать такие вопросы было неосмотрительно.
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
— Однако… — учитель неожиданно разжал кулаки, — отвечу вам. Откровенность за откровенность.
