А дальше… — я сделал драматическую паузу, повернувшись к бабушке, — мы их не просто затребуем, мы пустим их с молотка!
Елизавета Ольгердовна резко подняла голову, её брови поползли вверх:
— Юр, так не делается, — произнесла она с лёгким укором, постукивая тростью по полу.
Я остановился перед ней, скрестив руки на груди:
— Да знаю я, что так не делается, — кивнул я, — мы не злопамятные, но мы злые и у нас хорошая память! Светловы последние, с кем я буду играть в благородство. Вы сами сказали — род у нас небольшой.
Проглотить столько не сможем, а уж уследить… — я сделал выразительный жест рукой, — уследить и подавно. Поэтому… — я наклонился к столу, опираясь на ладони, — выясняем основных врагов Светловых и продаём предприятия их конкурентам. По рыночной цене, конечно! — добавил я, видя её нахмуренный взгляд. — Пусть сами разбираются со Светловым. А мы… — я хитро прищурился, — мы здесь будем ни при чём. Мы — люди маленькие. Нас оскорбили — мы взяли компенсацию. А раз переварить не можем — взяли деньгами.
Но не у Светловых напрямую! — я резко выпрямился. — Это было бы уроном чести — брать деньги за оскорбление и за покушение на жизнь наследника. Только имуществом! А уж что мы с ним сделаем — это наше дело.
Я подошёл к окну, глядя на суетящихся в парке слуг, затем обернулся:
— И запросить нужно так, чтобы подтвердить лояльность всем трём фракциям. Вы же сами говорили, что в Чёрную Сотню раньше входили представители всех фракций, — я сделал широкий жест руками. — Значит, у прадеда, деда, у вас были связи во всех лагерях.
Восстановим их! Какая разница, что мы теперь в разных фракциях? — я начал перечислять на пальцах: — Одно предприятие — одним, другое — другим, третье — третьим. Деньги не пахнут, тем более честно заработанные!
Княгиня покачала головой, её пальцы нервно перебирали бусины на чётках:
— Юра, сейчас уже мыслят по-другому…
Я сел напротив неё, придвинувшись ближе:
— Елизавета Ольгердовна, давайте так, — я достал блокнот и начал быстро записывать.
— С Брылёвым мы изучали, что сейчас около трёхсот имперских дворянских родов, не считая пришлых. Так? Так! Сотня — это треть. Во-первых, — я поднял палец, — мне нужно знать средний возраст патриархов из той самой Чёрной Сотни, самых приближённых к императору. — Я прищурился. — Подозреваю, ваших ровесников осталось немного.
Княгиня задумалась, её взгляд стал отсутствующим:
— Всё верно подозреваешь. В основном от шестидесяти пяти лет и старше.
