Вторым пунктом красовалось скромное название: «Мраморный завод „Каррара“ с приложенным списком из пяти карьеров-спутников в Карелии и на Урале». Но приложенная пояснительная записка раскрывала истинную ценность: «Основной подрядчик Комиссии по благоустройству и градостроительству Его Императорского Величества. Поставщик мрамора для набережных Северной Пальмиры (1872–1898), фонтанов Петровского парка (1881), скульптурного ансамбля у Нового Эрмитажа (1894)…»
Все эти мраморные скульптуры в парках, фонтаны на площадях, облицовка набережных… Это же какие там обороты⁈
Третья позиция заставила меня поднять брови: «Мастерская артефактов „Лунный свет“, член Гильдии артефакторов с 1845 года».
Но настоящим сюрпризом стала четвёртая страница: «Городская больница Пресветлого Пантелеймона в 3-м квартале Невского проспекта».
Были и земельные владения, в списке они занимали целых две страницы: деревня Белые Ключи (4873 души, 12000 десятин пашни), село Новые Липы (3254 души, 8000 десятин) и посёлок Каменный Брод (2987 душ, 7500 десятин) — все в престижном регионе, не далее 30 верст от Петербурга.
— Корона ободрала Светлова как липку, — пробормотал я, перелистывая шелковистые страницы. — Но свои требования мы всё равно выставим. Елизавета Ольгердовна, — я поднял глаза на княгиню, — что бы вы хотели отнять у них так, чтобы больно-пребольно?
Княгиня задумалась, её тонкие пальцы с идеальным маникюром нервно барабанили по резной рукояти фамильной трости.
— Честно? Не знаю, — она сделала паузу, её взгляд стал отсутствующим. — Понимаешь, Юра, мы — род военный. Наши доходы — это химеры да охрана караванов. К сельскому хозяйству, строительству или горному делу мы никогда отношения не имели. — Она резко встала и отцепила церемониальный плащ. — Императрица подсунула нам роскошный, но… коварный дар. — Её голос стал металлическим.
