Ещё Викторию Николаевну застал в молодости, да и князя Николая, когда он молодым бесшабашным парнем был, — с доброй улыбкой ответил он. — А то и больше, я ведь здесь и вырос. Отец мой конюхом у князей служил. Да и сам я в конюхи попал, после того как… — он замялся, — как отец одну военную компанию не совсем удачно с князем закончили.
Я вопросительно поднял бровь, и Прохор продолжил:
— Ну как сказать «неудачно»… С какой стороны, посмотреть. Коли жив остался — уже удача. А то, что руки одной не хватало… — он пожал плечами, — не самая большая плата за жизнь.
«Вот это правильно, — подумал я. — О слугах и членах рода нужно заботиться так, чтобы они отвечали тебе тем же».
— Прохор, а если бы мне потребовалось предстать зажиточным торговцем для переговоров с механикусами, как мне следует одеться и на чём приехать, чтобы со мной говорили как с серьёзным человеком, уважая моё мнение и финансовые возможности, но при этом не догадывались о моём происхождении?
Прохор задумался, почесал затылок, затем лицо его озарилось:
— А знаете что, Ваше Сиятельство, есть у нас на такой случай карета без опознавательных знаков с самыми обычными скакунами.
— И кто же это? — заинтересовался я."
"— Да Юматовы, Ваше Сиятельство, — оживился Прохор. — Говорят, системы у них охранные — хоть куда. И сигнализации есть, и ловушки. Только вот беда, дворянского статуса у них нет, а знать наша всё больше у своих заказывает.
— То, что нужно! — воскликнул я. — Запрягай карету, раз у нас пока с кучерами да конюхами негусто. Только вот что: отъезжай сначала один, а я присоединюсь где-нибудь на соседней улице. Чтобы уж совсем следов не оставлять.
