Я обернулся к княгине и обратился к ней:
— Бабушка, не могли бы вы поставить задачу Алексею в том, чтобы он подобрал или предоставил мне документы о выпускниках интерната для сирот рода, обладающих серым и светлым спектром, с особыми пометками о лояльности роду? Я бы хотел изучить, кто у нас был в активе и кого мы не смогли заполучить в род. И есть ли возможность их сейчас переманить под клятву.
— Но они же светлые и серые… — удивился Алексей. — Её Сиятельство не принимает таких в род.
— Не принимала, — поправил я ищейку.
— Ваше Сиятельство… — переспросил Алексей, обращаясь к княгине.
— Да, Алексей, я согласна с внуком. Не хочешь сам этим заниматься? Предоставь информацию.
— И не только из нынешних, — поправил я княгиню. — В целом я бы просмотрел все муниципальные коллегиумы и интернаты, которые сейчас закончили учебный год. Нужно отобрать, кто нам интересен в первую очередь и кого ещё не сманили.
— Обычно это всякий сброд, — ответил Алексей с усмешкой.
— То, что для кого-то может быть сбродом, для нас может быть жемчужиной. Все неангажированные и незамеченные в делах Ордена нам пригодятся.
— Не вам осуждать решение покойного князя, — резко похолодел тон Алексея Угарова.
— Алексей, — тут же вмешалась бабушка, — он имеет на это полное право. Он — наследник, княжич и будущий князь рода Угаровых. И очень многие моменты ведения дел рода теперь будут изменяться.
Алексей сдержался и опустил взгляд в тарелку. При этом вилка в его руках погнулась. После он попросил у Елизаветы Ольгердовны возможности поговорить с ней наедине.
Видимо, пойдёт жаловаться или возмущаться, считая, что княгиня размякла и подпала под влияние внука. Что же, что же… Посмотрим, чем закончится этот разговор.
* * *Алексей всматривался в княгиню и не мог не заметить неуловимой перемены, произошедшей с ней.
