Такие тщеславные. Вы не можете потерять то, что считаете своим. Ведь это поражение. Ведь лишиться чего-то, что, как вы думаете, принадлежит вам, так унизительно. Вы как дети, у которых отобрали игрушку. Вот и Людовик не смог отказаться от своих колоний на далеком континенте, когда Пендрагоны заявили свои права на них.
Она просто сидела и говорила. Негромко. Спокойно. Словно изливая душу. И что-то мне подсказало, что, вполне возможно, это был первый случай, когда она действительно говорила об этом вслух.
— Окружению короля не нравилось, что я находилась при его дворе.
В первое время меня воспринимали так, как и должно. Советницей. После видели во мне любовницу. В то время подобное не особо скрывалось. Да это и не требовалось. Даже его жена об этом знала. И всем было плевать. Такое уж общество. Главное, чтобы королева рожала наследников. И она рожала. Трёх прекрасных ребятишек. Двух мальчиков и девочку.
— Я так понимаю, ты очень хорошо их знала?
— Лучше, чем мне хотелось бы. — Эри невесело усмехнулась, и в её голосе промелькнула сталь.
— Правда, в первое время они вызывали у меня ничего кроме издевательской улыбки. Такие маленькие. Глупые. Несмышленые. Мне потребовалось почти полгода, чтобы понять, что хочу того же…
Она сделала это без ведома короля. Сначала скрывала беременность. А когда призналась ему в случившемся, то, к удивлению Эри, Людовик оказался рад подобному исходу. По крайней мере, так было поначалу.
К несчастью, подковёрные дворцовые игры всё извратили. Слишком многие понимали, что именно произошло и как у Его Величества появился ещё один ребёнок в то время, когда у королевы не имелось признаков беременности.
Впрочем, негласные и завуалированные заявления короля, что ребенок будет лишён права на престол, по большей части сгладили ситуацию. Некоторое время, по крайней мере. И Эри была с этим согласна. Её мало интересовали претензии на французский престол. Ей, познавшей счастье материнства, было абсолютно плевать на возможное наследство.
К сожалению, многие из окружения короля считали иначе.
И в особенности больше всего испугались прямые наследники. Они углядели в этом попытку захватить трон. Никто не хотел конкурировать с полукровкой. Более крепкое здоровье. Долголетие. Пусть и не практически бессмертная жизнь, как у его матери, но несколько веков у него было бы точно. Юный Луи Мартел мог стать тем королём, который затмил бы и отца, и братьев с сестрой.
Постепенно, год за годом, они давили на короля.
