Пожелал ему выздоровления и направился к нам. Кеша в это время поправлял форму, а я вылезал из кабины.
— Злой Енотаев чего-то, — шепнул Кеша, когда увидел сморщенное лицо комэска.
Вполне возможно, что Ефим Петрович сейчас скажет пару «ласковых» слов мне. Столь красивые «комплименты» надо принимать по стойке «Смирно». Я поправил воротник комбинезона, пригладил мокрые волосы и выпрямился. Шлем быстро передал Валере Носову, который нас встретил на стоянке.
— Клюковкин, чтоб меня! — издалека крикнул Енотаев.
Стоянка вмиг опустела.
Техники попрятались за вертолёты.
— Сейчас скажет, что мне жить надоело, — шепнул я Кеше.
— Японский городовой! Жить тебе надоело⁈
Угадал.
— Никак нет. Задача была поставлена…
— Я тебе сейчас поставлю задачу! Ты у меня за такие выкрутасы в котловане и над скалами заступишь старшим на «белые горы». Дезинфекцию контролировать! — возмущался комэска.
— Товарищ командир, все целы и невредимы. Вертолёт в работе… — начал говорить Кеша.
Но его фраза была прервана громким звуком чего-то падающего.
Прямо у нас за спиной. По лицу Енотаева я понял, что он мысленно кому-то уже начал молиться.
Медленно повернувшись вправо, я увидел, что отвалился блок с НАРами с балочного держателя.
Практически полный блок с ракетами!
В такие моменты начинаешь ценить жизнь гораздо больше. Вряд ли бы ракеты взорвались, но инстинктивно ты об этом рассуждать не хочешь. Хорошо, что карма лейтенанта Петрова сработала только на земле.
— Товарищ командир, ну это…
— Кеша, молчи! — хором сказали я, командир и Валера Носов.
Вроде ещё кто-то из техников, но это не точно.
Енотаев выдохнул и подошёл к нам ближе. Пожал руку Иннокентию, а затем и мне.
— Кхм, молодцы! — прокашлялся комэска и показал нам на автомобиль. — А теперь поехали на разбор. Указания вышестоящего начальства нужно выполнять.
С Ефимом Петровичем стоит согласиться. Попросив минуту времени, чтобы осмотреть вертолёт, я подошёл к нашему Ми-24 и проверил его состояние.
В хвостовой части были несколько пробоин, лопасти прострелены.
Автомат отстрела ловушек висел на креплении. Каким образом мы его довезли, не понимаю. Стёкла в двери грузовой кабины разбиты, а сама створка покорёжена. Вроде ничего не взрывалось рядом, а повредили.
— Подлатают тебя и снова полетим, — погладил я фюзеляж в районе передней кабины.
— Саныч, тут работы… много, — вылез из грузовой кабины Валера с целым ведром обломков, осколков и пуль.
— Я сегодня никуда не собираюсь лететь.
