Естественно, что Вадим Петрович собирался в ситуации разобраться по полной программе. Ему проблемы не нужны в первые недели командования подразделением.
После того как он всех опросил вместе с одним из особистов дивизии, повторно вызвали меня."
"— Клюковкин, присаживайся, — сказал Абрамов, когда я вошёл в класс подготовки на КДП.
Представителя особого отдела уже не было. Я сел на стул, и Вадим Петрович продолжил.
— Давай так, Сань. Сейчас мы спокойно поговорим, выслушаю тебя и закроем обсуждение этой ситуации.
Согласен?
— Так точно.
Абрамов улыбнулся.
— Сегодня вы атаковали кишлак Адусу. Намеренно ваш командир звена произвёл стрельбу НАРами. Что ты скажешь по этому поводу?
— Удар был нанесён по скоплению духов. Шла плотная стрельба. В том числе и со стороны кишлака.
Здесь я ничего не придумывал. Но и мне непонятно пока, каких показаний от меня ждёт товарищ Абрамов.
— Согласен. У меня и у представителя особого отдела сложилась картина. Но ведь Залитис попал в мирные дома.
Пожалуй, вот в этом месте командиру эскадрильи лучше поменять риторику.
— Я не видел момент удара. Сами понимаете, что в таких ситуациях всё очень скоротечно и быстро.
Абрамов поулыбался и слегка подался вперёд.
— Сань, ну не выгораживай ты Залитиса. Не совладал с эмоциями человек. Тем более что ему ничего не будет. Никто его в Союз отправлять не собирается. Просто нужно разобраться.
Вот такие благие намерения обычно всегда ведут к проблемам. Я согласен с тем, что Юрис поступил неправильно. Но мы ведь не знаем, насколько большой вред он причинил этому кишлаку.
Он мог попасть и в какой-то склад душманов, который они скрыли среди дувалов или в сарай.
Если бы у особиста была информация, что в кишлаке погибли мирные люди, с Юрисом беседовали в другом месте. Значит, беседа с Вадимом Петровичем сейчас просто для того, чтобы он убедился в моей лояльности ему.
Либо у него такая тактика — сталкивает людей, а они потом ходят и «стучат» ему друг на друга.
— Клюковкин, ну помоги мне. А я помогу тебе.
Ты же будущий лётчик Центра Армейской авиации! — развёл руками Абрамов и широко улыбнулся.
Он будто сейчас меня кинется обнимать. Пожалуй, мне придётся его слегка расстроить.
— Знаете, а я кое-что забыл рассказать товарищу особисту. Но вам расскажу, — улыбнулся я.
— Вот это другое дело! Давай, — сказал Абрамов.
— Я в эфире слышал команду, которую получил Юрис. Вроде бы, «303й, отрабатывай и уходим». Не помните, кто её дал?
Абрамов слегка поменялся в лице.
