Быть может, короткое имя также сократит и расстояние между нами?
Мне было стыдно, что никак не могу проникнуться к нему чувствами, хотя должна. Более того — это выгодно для меня. Я должна остаться с ним, если хочу быть счастливой. Наша любовь ведь неизбежна, разве нет? А мысли об Анвэйме вовсе должны покинуть мою голову. Бегать за почти женатым мужчиной — еще чего не хватало!
— Аир, — послушно повторила я и положила ладони ему на грудь.
— Рад познакомиться, — хохотнул он и, наклонившись, прошептал: — А тебя как зовут?
Я растерялась.
Улыбка сошла с моего лица. Я растеряно смотрела на мужчину, который прожигал меня слишком пытливым взглядом. Что это значит? Как мне ответить? Притвориться глупой или же раскрыться? Или он просто пытался спросить, как он может сокращать мое имя?
— Ты ведь поэтому боишься ритуала наследования? — спросил он.
— Не понимаю, — пролепетала я в смятении.
— Разве? — спросил он, вздернув бровь. Погладив меня по щеке, он улыбнулся. — С Аламинтой я виделся и, поверь, никаких чувств не испытывал.
Иногда, конечно, такое бывает: привязка срабатывает позже, но твой случай слишком уникальный. Согласна?
Я сглотнула. Отпираться было слишком поздно.
— Света, — выдохнула я, — так меня зовут.
— Приятно познакомиться, Света, — произнес он, — насчет ритуала не бойся. Как я понял, ты в теле Аламинты. Ритуал проводится на крови, поэтому тебя признают наследницей, которой ты, по сути, и являешься. Твои дети будут прямыми кровными потомками де Шалиса и один из них унаследует земли рода де Шалис.
Я кивнула, не зная, что и сказать — была в полной растерянности. Как? Когда? Насколько давно? Все эти вопросы крутились у меня в голове, заставляя чувствовать себя последней лгуньей.
— Ты знаешь, кто я? — спросила прямо.
— Догадываюсь, — ответил Хассаир. — Ты прибыла из другого мира. Видимо, твою душу призвал лорд де Шалис, когда душа Аламинты ушла за грань. Мой предок обладал похожим даром, но это почти полностью истощало источники магии. Думаю, лорд де Шалис не до конца оправился после ритуала, поэтому и погиб, хотя магом он был не слабым.
Анвэйм сказал что-то похожее. Мне было невообразимо жаль лорда де Шалиса, но и в полной степени горевать по нему я не могла: он не мой отец. Он защищал своего внука так же, как защитила бы и я своё дитя. Эта чудовищная трагедия случилась по вине третьих лиц, и если бы я только могла повернуть все вспять…"
"Но сейчас горевать или уж тем более винить себя не имеет смысла.
