Дрянь.
В этот момент я Малую едва ли не убить желаю. За то, что смеет будить вулкан. Остывший давно. Но сейчас его мощно рвёт. И древние Помпеи — ничто по сравнению с тем, как меня в фарш перемалывает.
— Никогда, — крепче сжимая. — Никогда не смей. Лезть. Под руку. Усекла?
— Что с Ризваном? Почему? — ударяет кулаком в грудь. Тигрицу корчит. Котёнок крохотный. Раздавить — проще простого. Но коготки выпускает. Мяукает забавно. С толикой грозы в сладком голосе. — Почему ты стрелял? Он же друг.
— Нет. Предатель. Человек Пороха.
Давно его знает.
На дне глаз Малой читаю, что для неё связь Ризвана с Порохом — не новость. Врать не умеет. И не скрывает. Даже не пытается.
Скалюсь нервно.
— Чё, знала, да?
— Сегодня только узнала. Но не то, что ты мне сейчас говоришь. Ризван рассказал, что… что маму мою знал. Но много не сказал, — добавляет чуть тише. — Я не верю, что Ризван — предатель.
— Разгребу. До правды доберусь. Сейчас заруби — не лезь в пекло, Малая. Чуть выше, — трогаю пальцем, нажимая. — И в висок насмерть мог расшибить.
— Фартовая, значит, — хмыкает Пятый и с каким-то странным выражением взгляд через зеркало заднего вида бросает.
Осмотреть Малую. Разобраться с Ризваном. Разорваться бы надвое. Нет. Даже натрое — чтобы дом обезопасить…
Везде успеть хочется. Но не получится. Никогда не получалось.
Выбирать приходится.
Для меня сейчас важнее узнать, что я Малой не навредил, что на ребёнке это не сказалось. Укрыть от лишнего нервного гона.
Понимаю, что упускаю прямо сейчас другую нить — вдруг Ризван до моего возвращения не дотянет или, того хуже, драпануть сможет прочь.
А он может…
Звоню одному из людей, что за семьёй Ризвана приглядывает. Навещает изредка, деньги передаёт. Присматривает издалека.
— Иса. Проверь семью Ризвана.
— Что-то случилось? — на заднем фоне движение слышится. Сразу с места срывается.
— Нет. Просто проверь. Чтобы были на месте. Доберёшься — позвони. Дальше скажу, что делать.
Глаза Малой ещё больше становятся.
— Ты их знаешь? Жену и сына? Не по словам, а в реальной жизни…
— Знаю, — обрубаю.
Пальцы в волосы мягкие зарываются. Чуть влажные у корней.
— Ты хочешь Ризвана его семьёй шантажировать? — презрением плещет. — Я не думала, что ты такой… Зверь.
Вот и сказанула. Полоснуло по-живому. До мяса и даже глубже — кость рассекает. Оголёнными, подпалёнными нервами наружу.
Раньше Зверем называла — и ничего. Но сейчас, после того, как слышал своё имя с протяжным, гортанным стоном, другое слышать даже больно. Неприятно.
