В карете мы с Юлей молчали. Разговаривать начали только за ужином.
– Зачем было говорить такие двусмысленности? И я знаю тебя лучше других, ты сделал это не просто так. И точно не раскаялся в сказанном, – произнесла супруга, после того как слуги оставили нас.
Ее зеленые глаза смотрели осуждающе, и было понятно, что ее расстроило мое поведение.
– Терпеть не могу все это лицемерие и лизоблюдство. Александру тоже пора иначе взглянуть как на свое окружение, так и на тех, кто сейчас начнет пытаться попасть к нему в ближний круг.
Он человек осторожный, но сейчас чувства обнажены, и можно наделать ошибок. Я предпочитаю сразу очертить границу, за которую посторонним людям вход запрещен.
– Костья, нельзя быть таким прямым и грубым. Я и Александр с Лизой понимаем тебя. А для окружающих это выглядит как проявление неуважения не только к ним, но и к памяти императрицы.
– Мне не интересно мнение большинства людей, которые сейчас расталкивают друг друга локтями, чтобы засвидетельствовать свое почтение отцу.
И давай прекратим этот разговор. Лучше расскажи, как обстоят дела в фонде? Может, нужна помощь с моей стороны?
Не сразу, но удалось переключить Юлю на тему нашего общего начинания. Тем более что дела фонда полностью поглотили ее, и ничем другим она не занималась. Долго рассказывала про новости и успехи. За креативную часть можно быть спокойным. Наши девушки останавливаться не собираются и планомерно работают над новыми играми. Финансовую часть я потом обсужу с Хоффманом. Далее обсудили будущую газету, у дам возникли свои предложения на этот счет.
Новиков получил амнистию еще до смерти императрицы и готов приступить к работе. Надо будет познакомиться и пообщаться с ним перед отъездом. Оборудование для типографии закуплено и нанята часть работников. С этой стороны все идет по плану.
На этом вечер не закончился. Прибывший гонец вызвал меня к Павлу. Зная о его бессоннице, я особо не удивился. Верхом в сопровождении кирасиров, присланных из Зимнего, каждый из которых держал по факелу, прибыл во дворец.
Я бы и пешком дошел, меньше шансов коням ноги переломать, но опять-таки не поймут. Народу во дворце и на подступах уже не было, только посты охраны и слуги, которые заняты уборкой.
Павел встретил меня в одной из гостиных, которая была превращена в кабинет. Рабочую приемную Екатерины он занимать не стал. Столы были завалены бумагами, обстановка самая рабочая. Будущий император был в мундире Гатчинского полка, в парике и при орденах.
