Дядя самых честных правил 4

Обычные деланные маги в этом направлении даже не думают, и можно застолбить за собой ноу-хау. Точно!

В блокнот, на страничку важных дел, я и записал опыты по эфирной связи. Сразу после железной дороги, парового котла и военного щита на основе Знаков в хрустале.

От всех этих размышлений у меня в голове получился настоящий бардак. Изо всех щелей лезли идеи, идейки и проекты. Мне срочно требовалось переключиться и проветриться, чтобы мысли улеглись, обдумались в фоне и всплыли самые разумные.

Я решительно дёрнул за сигнальный шнурок, тянущийся к вознице, и дормез остановился.

Выйдя наружу, я велел Ваське перелезть на крышу, что он и сделал с превеликим удовольствием. Денщик улёгся на один из сундуков, завернулся в рогожу и мгновенно заснул. А я занял его место на козлах рядом с Кижом. Мертвец ничего не сказал про такую рокировку, но и вожжи мне отдавать не стал. Между нами уселся Мурзилка, зажмурился от ветра и солнца и принялся урчать. Так мы и поехали дальше, наслаждаясь приближением дома.

За репутацию, мол, езжу вместо кучера, я не беспокоился.

Двигались мы короткой дорогой, мимо Гусь-Мальцевского, а здесь дворяне почти не ездят и никто меня не узнает.

Уже под вечер мы проехали сельцо Золотково и выбрались на перекрёсток. Отсюда до Злобино оставалось всего вёрст сорок или чуть меньше. Часа три по разбитой дороге, и я дома! Мимо Добрятина, поворот — и выйдем на финишную прямую. Пусть придётся ехать в темноте, но я собирался ночевать дома.

Поворот тяжёлому дормезу дался нелегко. Он и так здоровенный и с трудом ворочается в узких местах, да ещё и огромная лужа расплескалась на весь перекрёсток.

Киж хлестнул вожжами, подгоняя лошадей.

— Давай, родимые, давай!

Кони, с трудом вытаскивая копыта из грязи, изо всех магических сил тянули дормез.

Экипаж тряхнуло и чувствительно наклонило, так что мне пришлось крепко держаться, чтобы не вылететь с козел.

Крикам Кижа вторил громогласный храп Васьки. Ему ухабы и тряска были нипочём, словно его прибило к сундуку вместе с рогожей.

— Погоди, — я рукой остановил Кижа, — едет вон кто-то, пропустим.

А то ненароком заденем и перевернём беднягу.

Нас догнали лёгкие дрожки. Не заезжая в лужу, они обогнули нас по обочине и чуть-чуть притормозили, чтобы поблагодарить. Но стоило вознице разглядеть моё лицо, как он изо всех сил натянул вожжи.

— Константин Платонович! Неужели вы?!

Моргнув, я вгляделся и узнал его. Добрятников! Точно он.

— Пётр Петрович, рад вас видеть в здравии!

Шляпа слетела с головы Добрятникова.