Дядя самых честных правил 4

Судя по всему, вещица была дядиной, специально подобранной под образ страшного некроманта. Впрочем, ходить с ней было гораздо удобнее.

Первым делом я отправился навестить Марью Алексевну. Княгиня ещё не вставала, но уже не выглядела умирающей. Была свежа, бодра и, как мне показалось, слегка помолодела.

— Ах, Костенька, — она протянула мне руку для поцелуя, — как я рада тебя видеть. Так чудесно, что ты снова дома. В твоём отсутствии было что-то крайне несообразное.

Она принялась расспрашивать о моих «приключениях», больше интересуясь Петербургом, а не военными делами.

Чувствовалось, что княгиня скучает по придворной жизни, и рассказы об императрице и интригах, в которые меня втягивали, бальзамом льются на её сердце.

— С Фридрихом ты правильно сделал, — одобрила княгиня, — а что Елизавета ругалась, так не обращай внимания. Она с молодости убийств не любит, насмотрелась, что Анна Иоанновна творила. Только омлет, не разбив яиц, не сделаешь.

Похлопав меня по руке, она хитро улыбнулась.

— А ты войну закончил, кому положено — запомнят такое дело. Глядишь, и до генерала в чинах дорастёшь.

— Честно говоря, не хотелось бы, — глядя, как удивлённо поднимаются её брови, я пояснил: — Служба меня тяготит, Марья Алексевна. Начальник на начальнике и начальником погоняет. Я уж лучше сам по себе буду. Займусь заводами, мануфактурами и всяким таким.

Княгиня задумалась на несколько мгновений.

— Может, ты и прав. Вон, Василий Фёдорович высоко летал, одну половину двора в страхе держал, другую закадычными друзьями числил.

Только не спасло это от ссылки, чуть лоб не расшиб, когда падал.

Пожевав губами, княгиня усмехнулась.

— Я тебе потом скажу, напишешь кой-кому письма в столицу. Заручишься поддержкой на всякий случай, да и привилегии тебе понадобятся для мануфактур.

Мысленно сделав себе пометку, я кивнул. Привилегией, насколько мне объяснили, называли патент на производство любого изобретения. Денег и времени на его оформление уходило тьма-тьмущая.

— Марья Алексевна, хотел спросить у вас.

Еропкины, когда напали на усадьбу, какие документы требовали им выдать?

— Бумаги хотели, по которым ты лошадей делаешь.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Неожиданно, однако. Откуда они вообще узнали про те записки, что я оставил Александре и Тане?

— Крику было много, — продолжала княгиня, — говорили, и что умер ты, и что бумаги эти ты украл у заграничного купца. Мол, не твои они, вернуть надо настоящему хозяину.