Дядя самых честных правил 4

К моему удивлению он работал с бумагами. Читал документы, что-то писал, раскладывая письма по конвертам.

— Не спится, ваше высочество?

Он бросил на меня злой взгляд и пожал плечами.

— Кто-то должен заботиться о Пруссии, пока ваш, — он сделал ударение на слове, — предатель развлекается. Мы проиграли войну, но не державу.

Жестом приказав егерям выйти, я сел напротив Генриха.

— Вы так печётесь о стране?

Генрих откинулся на спинку стула, потёр виски и посмотрел на меня с усталым раздражением.

— Я обязан это делать, капитан.

Вы же печётесь о своих солдатах? А я забочусь о своей Родине.

— Ваше высочество, что вы сделаете, если я вас отпущу?

— Вы, сударь, пришли поиздеваться надо мной?

— Поклянитесь на Таланте, что не будете воевать против России, и можете покинуть дворец.

Генрих прищурился, разглядывая меня будто в первый раз. Несколько минут он молчал, а потом усмехнулся, сложив руки на груди.

— Думаете держать мальчишку в узде, угрожая мной?

Я молча пожал плечами, не отвечая ни да ни нет.

Лезть в политику мне не хотелось, а тем более крутить подобные интриги. Но над прусским принцем я видел тень возможной смерти. Если он останется во дворце, через день-другой его отравят или зарежут во сне.

Призрачный голос за левым плечом вкрадчиво нашёптывал мне на ухо: отпусти принца. После смерти дяди Фридрих Вильгельм наверняка положит все силы на борьбу с Елизаветой, не беспокоясь о других наследниках. Но если Генриху дать шанс, пруссаки ещё долго будут рубиться, выясняя, кто должен быть королём.

Пусть Таланты убивают друг друга, шептал знакомый голос, так надо. И я согласился выполнить просьбу.

Встав, Генрих прошёлся туда-сюда по комнате, нервно косясь на меня.

— Зачем вы это делаете?

— Считайте это моей прихотью.

Решение он принял за считаные минуты.

— Согласен. Вы клянётесь отпустить меня, не преследовать и не говорить, как я ушёл из дворца. А я — не воевать с Россией.

Я поднялся и протянул ему руку. Эфир между нами забурлил, Анубис рванулся навстречу Таланту Генриха, и мы одновременно начали говорить:

Вывести Генриха из дворца не составило проблем.

Я сам расставлял караулы и легко выпустил его высочество через дверь для прислуги. Впрочем, лошадь я ему не дал — пусть идёт пешком. Очень, знаете ли, полезно для здоровья.

— Не понимаю, зачем вы это сделали, — сказал Генрих мне на прощанье, — но я не хочу быть вам должен.

Он снял с шеи и отдал мне тяжёлый ключ на цепочке.

— В подвале находится сокровищница моего брата.