Дядя самых честных правил 4

На что прикажете жить? Мне даже еду приходится покупать за свои.

Понимающе кивнув, я огляделся в сокровищнице. Всё самое ценное отсюда выгребли сами пруссаки. Оставшееся, на мой взгляд, тянуло тысяч на пять-семь, не больше.

— Константин Платонович, — Тотлебен сбавил тон и заговорщицки подмигнул мне, — я знаю, кому продать эту посуду в Берлине по нормальной цене. Отвезу ему всё, что есть, деньги поделим пополам.

Поймав мой недоверчивый взгляд, Тотлебен возмутился:

— Да как вы могли подумать?! Я человек чести.

— Хорошо, пакуйте золото и делайте, как сказали. Буду верить в вашу порядочность.

Если честно, мне не хотелось возиться с этой посудой. Куда я её дену? Тащить с собой? Продавать потом? Бог с ним, Тотлебеном, он и правда хорошо дрался, пусть порадуется человек.

Пока он паковал ценности в мешки, я прошёлся по сокровищнице. На дальней полке на глаза попался плоский ящичек с ручкой. Эдакая помесь чемодана и здоровенной шкатулки.

— У-у-у-у, ерунда какая, — прямо у меня над ухом разочарованно протянул Тотлебен, подумавший, что я нашёл нечто ценное.

Внутри в углублениях, обитых тканью, лежали три длинных металлических цилиндра. Отдельно от них тускло блестел синеватой сталью додекаэдр. Все детали покрывали мелкие пятнышки ржавчины и пыль.

— Выкиньте, — Тотлебен махнул рукой, — эта штука ничего не стоит.

— Обычные железки, гарантирую.

Я захлопнул крышку, подумал несколько секунд и вытащил ящик с полки.

— Прихвачу на память как сувенир.

— И охота вам такую тяжесть таскать. Вот, возьмите лучше этот кубок! Хоть и серебряный, зато старинная работа.

Он сунул мне в руку небольшую чашу.

— И всё же я заберу. Там неплохая сталь, попрошу кузнеца сделать мне кое-что из снаряжения.

— Смотрите сами. Всё, я готов, можем идти обратно.

Едва мы вышли из сокровищницы, перед нами из стены появилась бледная полупрозрачная женщина. Платье, вышедшее из моды два века назад, высокий головной убор конусом, призрачный шлейф стелется по полу.

Тотлебен побледнел, став одним цветом с дамой, и начал истово креститься.

— Белая дама, — прошептал он, — призрак династии Гоге… Гуге…

От страха он икнул, уронил мешки и зажал рот ладонями.

— Спокойно, сейчас разберёмся.