До перекрёстка доскакал, у рынка гуляния, куча народа в красочных одеждах, кареты, скоморохи какие–то пляшут под балалайку. Все на ушах стоят. Даже интересно стало посмотреть за неимением прочих развлечений. Но увы, время тикает. Я должен успеть. Поэтому скачу на мост через княжеский пост.
Дружинники расступаются, завидев меня, и кланяются, когда мимо проношусь. Наверху решётку ворот поднимают не сразу. Жду минут десять, пока доложат.
Заезжаю спешно, ибо время уходит. На площади перед цитаделью суета, несколько карет расписных запрягаются, ещё пять телег с приданым уже догружают.
Скоро Василиса поедет к своему жениху. Тому самому не ходящему графу из Брянска.
Слухи о нём разные. Но все хреновые. Своенравный и жестокий уродец, двух жён уже в могилу извёл. Третья на подходе.
Я ничего не имею против инвалида, сам таким был. Но зачем же девочке жизнь ломать?
С коня спрыгиваю, а мне навстречу уже княгиня Истислава прётся с тремя мощными витязями, да ещё и с беззубым Зораном в придачу.
Своим дружинникам махнул, чтоб не лезли, сам разберусь. Иду на сближение. И вижу, как крестьяне с тюками замерли в процессе, предвкушая назревающую сцену.
— Чего припёрся, дурень! — Закричала на меня ведьма старая. — Я б тебя погнала, да по дороге подкараулишь. Всё, Василиса по воле отцовой замуж выходит! Не терзай ей душу, щегол! Велесом прокляну!
Витязи не лезут, кивают с уважением. Киваю им в ответ.
— Да я напоследок повидаться, бабуль, — говорю нагло.
— Не откажи, твоё сиятельство.
— Пшёл вон! — Стрясётся княгиня.
Наверное, меня давно бы на кол посадили за такое неуважение. Но я недавно понял, что князь орловский их тут, как в престарелом доме держит, чтоб не мешали ему жить.
— Я на пять минуточек, — настаиваю и людям: — А вы чего уставились? За работу, отрепье!!
Зашевелились живенько. Ведьма смотрит на меня злобно, вот–вот вдарит своей магией.
— Василиса! — Кричу.
— Не обижайся, барон, — выдавил Зоран и меч из ножен потянул.
Трое товарищей последовали его примеру.
Как же не хочется с ними драться.
— Не трогайте его! — Раздалось звонкое, да аж по сердцу проехалось. — Попрощаться и я хочу! Отчего ж не распрощаться?
Обида в голосе. А ещё гордость.
Расступились люди в растерянности, и вижу я нарядную девушку в красивой шубе и шапке бурой. Прекрасную, яркую и такую несчастную."
"Растерянный взгляд сказочных глаз и грустная улыбка встречает меня.
