— Что стряслось, душа моя, опять сон дурной?
— Не притворяйтесь, папенька, гнев ваш с сада слышно. Сейчас же вызволяйте моего жениха из темницы. И чтоб ни волоска с головы Ярослава не упало, вам ясно? Иначе больше я вам не дочь!
— Василиса, да здесь я, моя хорошая, — обозначаюсь.
— Ярослав! — Восклицает радостно, сияя ещё более ослепительно.
Спешу к ней. Князь чуть меня не отталкивает, не подпуская. Обхожу всё равно! Обнимаемся. Обхватываю утончённое тело, вдыхаю запах волос. Обнимает, прижимаясь сильно.
Какая же ты милая, маленькая, светлая крошка.
— А я было подумала, — зашептала, задыхаясь.
— Всё хорошо, отец у тебя вспыльчивый, но справедливый. Любит тебя, — говорю, глаз с него не сводя.
А он на меня смотрит, как на последнего урода.
— Я себе места не находила, — шепчет. — Мне донесли, что ты в рощу Паучью с утра ушёл и до ночи не воротился."
"— Да всё хорошо. Это мы дикие заросли перешерстили от севера до юга. Пауков пожурили, леших порубили на дрова, а как до кикиморы дошли, поняли, что пора по кроваткам.
— Что ты такое говоришь, — ахнула, отпряв.
— Да не бери в голову, моя хорошая. Прогуляемся? — Хватаю её за руку.
— Простите голубки, — вмешался князь с нотками иронии. — Но я вынужден напомнить, что наш разговор ещё не окончен, да, Ярослав?
— Конечно, ваше сиятельство, — съязвил. — Однако прежде, чем решать вопрос с дружиной, я хотел бы ознакомиться с боевой обстановкой. Узнать подробнее о вражеской орде.
— Всё за тебя уже решили! — Прогремел тот самый витязь, который хотел от меня огрести.
Князь руку поднял, его затыкая.
— С дочерью погуляешь, в обед приходи.
— Благодарю, отец, — произнёс я нагло.
— Да ты, чтоб тебя, — забуксовал словами себе под нос князь возмущённо, но сдержался при дочери.
Василисушка довольная улыбается счастливо. Витязи на неё смотрят очарованно, тоже расплылись. И молодые, и матёрые. Никто не удержался.
За такую улыбку и бате можно потерпеть наглеца. А то и привыкнуть!
В сад вышли.
По дороге Василиса молчит, а в саду признаётся:
— Бабушка Истислава отца настроила против тебя, наговорив ему всякого. Ты не сердись на него. Он своенравный, но справедливый.
Ага, пятнадцать лет Ярослава игнорировал, чтоб потом земли его к рукам прибрать. Промолчал на это, понимая, что дочь всё равно никогда не будет видеть в своём отце злодея.
Походил с ней за ручку по саду, поболтали немного. Почуяла Василиса вскоре, что мыслями я не с ней.
