— Эдуард Антонович, ничего ещё не случилось?
— Ты о чём? — уставился на меня подполковник.
— Этот мир… — хмыкнул в ответ. — Какой-то он странный. Очень не вовремя, особенно для генерала."
"Брови Сосулькина поползли вверх, а глаза сузились. Значит, я попал в точку: что-то определённо произошло.
— Магинский, это секретная информация, за обладание которой тебе грозит смерть, — начал мужик, понизив голос до шёпота. — Но я не люблю оставаться в долгу.
— Мы в расчёте, — кивнул на его слова.
— Я лично постарался, чтобы тебя не расстреляли и не объявили предателем страны, — гордо выпрямился Сосулькин.
— Какой же вы замечательный человек, — с улыбкой произнёс. — Мне очень повезло, что я встретил вас на своём пути.
— Вот говорил бы ты это без сарказма! — фыркнул подполковник. — Ладно, я вернул тебе долг. Что касается мира… — оглянулся по сторонам и ещё сильнее понизил голос. — Это приказ императора. Он велел великому князю согласиться.
— Понятно, — кивнул я.
В голове сразу выстроилась логическая цепочка.
У нас тут младший братик вдруг проснулся и заинтересовался тем, что происходит на южном направлении? Как интересно! С чего вдруг? Ему доложили, что у князя начались успехи, и он решил остановить брата? Зачем?
Монархи — странные создания, видят угрозу даже в собственной тени. Видимо, император расценил победу Ростовского как потенциальную опасность для себя. Успешный генерал с лояльной армией за спиной — классический претендент на трон. Стоило старшему брату начать одерживать крупные победы, как младший решил подрезать ему крылья.
Семейная политика во всей красе. Старая добрая монархия. Как же я не скучал по всему этому из прошлой жизни.
Ростовский наверняка в ярости. Думал о великих победах, славе, земле, а получил принудительный мирный договор. Все его планы пошли прахом из-за одного императорского указа. Теперь генерал будет искать выход, как сохранить лицо и получить хоть какие-то дивиденды от этой войны. И я — его разменная монета.
Используют ли меня? Глупый вопрос. Конечно, используют.
Загадка лишь в том, для чего именно и как я могу использовать их в ответ. Вот бы понять истинные мотивы монарха… и настоящий план Ростовского.
Сосулькин всё это время смотрел на меня и анализировал мою реакцию. А я то закрывал, то открывал глаза, погрузившись в размышления.
— Сволочи… — процедил сквозь зубы. Но не от злости, а, скорее, от невольного уважения к хитроумному плану генерала.
— Что ты сказал? — подполковник напрягся, расслышав мой шёпот.
