И объявила, что зайдет завтра.
На следующий день она пришла и достала из индийской разноцветной кожаной сумки термос с прозрачнейшим светло-янтарным бульоном, двухлитровой банкой клюквенного морса и паровыми куриными кнелями.
Он почувствовал дикий, почти нестерпимый голод и, совершенно не стесняясь чужой женщины, набросился на эти волшебные яства и смел все в считаные минуты.
Стаси тогда не было дома, улетела куда-то на пару часов.
Участкового врача, добрую самаритянку, как он назвал ее тогда, звали Евгения Семеновна.
Женя. Которая стала потом его последней женой.
* * *Они вышли из самолета. Анна выжидающе на него посмотрела.
– Домой? – нарочито весело спросила она.
Он кивнул:
– Разумеется.
И, подходя к стоянке такси, спрятал глаза и, закуривая сигарету, виновато спросил:
– Ань, а давай ты к себе?
Она непонимаюше посмотрела на него и тут же смутилась:
– Надоела?
– Да брось, – отмахнулся он. – Просто устал. Хочется побыть немного в одиночестве. Привычка, что тут поделать. Не обижайся, ладно?
Она, чуть подумав, кивнула:
– Да не вопрос.
Только, Илюша, а статья? Ну, ты же понимаешь! Попов ждать не будет, а дедлайн уже послезавтра. А мне еще вычитывать, править, монтировать…
Она увидела, как у него заходили желваки, и чуть отпрянула назад.
– Да плевать мне на твоего Попова и на твою статью! – закричал он.
Она оглянулась: люди, стоявшие вокруг них, дружно повернулись на крик.
– И на меня тоже? – спросила она.
Он картинно раскинул руки:
– Видишь, какая умница – сама все сказала. Достала! Не все кишки еще перед тобой вывернул? Не все тебе выложил, да? Еще пару жареных фактов, душещипательных историй, немножко грязи, откровений, лжи и раскаяния? Сплетен побольше – читатель будет доволен! Ну а уж Попов будет просто счастлив и денег отвалит.
Да, милая? И все пожалеют бедного неудачника! И ты вместе с ними, а? Я не прав? Ловко, милая, ах как ловко! Правду говорят, вы сейчас такие, куда там пираньям!
Он развернулся и пошел прочь. Она опустилась на чемодан и расплакалась.
* * *Зайдя домой (руки тряслись так, что он долго не мог справиться с замком), он распахнул настежь все окна, плюхнулся в кресло и громко сказал:
– Все.
Хватит. Наигрался. А не пошли бы вы все…
Сердце ныло так, что он испугался. Нашарил впотьмах валидол, разгрыз прохладную таблетку, забыв, что Женя учила «рассосать», и рухнул на неразобранную кровать, радуясь, что наконец остался один.
Потом, вдруг вспомнив, швырнул об пол мобильник и вырвал из розетки шнур городского. Все.
