Ну и он успокоился немного. Всё-таки среди своих, когда по лагерю гуляют вооружённые чужаки, как-то приятней сидеть.
Наевшиеся мальчишки стали клевать носами, и я сказал Багаю.
— Выставить бы кого-то на караул?
— Ты поспи, — кивнул он. — Я посижу, мне привычно пару ночей не спать. А тебе — первому отдохнуть надо.
Охотник был прав. Я отнял чашку у Кимы, глаза которого уже слипались. Уложил его на траву. Лёг рядом и отрубился. Намертво.
Проснулся уже в густеющих сумерках.
Багай и в самом деле сидел себе и ворошил палкой костёр.
Двое наших — Игель и тощий хмурый пацан — тоже уже не спали. Остальные лежали рядышком, прижавшись друг к другу и посапывая, как волчата. Кто-то заботливо укрыл их плащом.
Воины Айнура уже все были на ногах. Ходили с факелами, переговаривались, собираясь группами. Большую юрту они починили по-своему, накрыв за неимением войлока пластами коры.
Костёр же — развели просто огромный, притащив с десяток сухих сосенок. Симар, наверно, припёр.
Но самое главное — Нагай тоже сидел рядом с братом!
— Что там, у водопада? — быстро спросил я.
— Как ты сказал сделал. Старшие ушли в лес… — Нагай изобразил пальцами знак, вроде кольца.
Мне его показывал Истэчи. Чтобы духи не сердились на обман, надо сложить вот так пальцы, и тогда можно врать.
Значит, парни ушли не в лес… А?.. Пришли с Нагаем? Только в кустах сидят? Ну, ок, тоже ничего.
— А младшие?
Нагай, в отличие от брата, на слова был скуп:
— Младшим сказал, что палку из ивы вырежу, чтобы не ломалась, а гнулась.
Тогда только отстали.
— А стражники?
— А, ну да, — кивнул он. — Стражники ещё. Велел, чтобы развязали. И твой приказ стражникам дал. Шонк кривоногий обрадовался, заставил их выгребную яму копать.
— Шонка не связали?
— Зачем? У него припасы.
Я рассмеялся. Мальчишки — звери практичные. Стражу связали, а кормильца не тронули. Хитро.
— Иди к костру, Кай! — окликнул меня Айнур.
— Мы с тобой!
Братья-охотники встали. Игель — тоже. Он кивнул тощему пацану на спящих.
Тот вздохнул, но возражать не стал.
И мы вчетвером пошли к большому костру.
— Кого вместо себя оставил? — спросил я Игеля.
— Это Чёрный Лис.
— Кличка? — удивился я.
— Наверное. Молчит, кто он есть. Говорит — сын кожевника. Врёт.
— Почему?
— Сильный очень.
— Ну, так руки у кожевников сильные.
— Я сказал — очень, — не согласился Игель. — Не так, как кожевник.
Мы подошли к костру, и я понял, что забыл вдруг все те красивые фразы, которые готовил в уме.
