Драки ему не хватало, что ли?
Поверил бы он мне, если б знал, что никакой я не наследник?
Что он увидел во мне, когда мы захватили его в плен? Личную силу? Или-таки ухитрился распознать за личиной «зайца» княжича Камая?
Умный Нишай, хитрый — не по годам. «Проклятый» Нишай — так называют его соплеменники.
Значит, он им всегда колупал мозг? Вёл себя, как хотел? И думал, как хотел?
Может, всё же не распознал? Может, то, что он сам к нам явился — всего лишь махровое своеволие?
Захотел создать собственный мир из ростка и отбить у меня девчонку? Или я слишком хорошо о нём думаю?
Вот Бурка — да.
Он признал бы любого «меня». Вот только где он опять?
Дикие волки, разогнав драконов, куда-то скрылись. Толи слиняли втихаря, то ли слились с осёдланными волками, замаскировавшись среди наших дюжин.
Места возле Белой горы хватало всем. Волчьи всадники выстроились ближе к лесу в паре сотен шагов от нас. Пешие барсы и волки сместились к горе, чтобы не попасть между терием Вердена и свитой императора, как между молотом и наковальней.
Я хмурился, пытаясь понять, кто же командует нашими всадниками?
По меховым курткам, расшитым тотемными знаками, было понятно, что это верняк наши — барсы с волками. Но в запале боя успел узнать только брата, Ойгона. Вот и сейчас он был впереди строя. Неужели это брат привёл сюда волчьи дюжины?
Ойгон всегда был дружен с Ичином. Тот вполне мог доверить ему крылатых волков.
Но отряд смешанный. Неужели Майман уступил, и не поставил своего воина командовать? А где он сам? А Ичин где?
Я огляделся, совершенно выпустив из виду императора.
Терий Верден что-то говорил ему, вроде как оправдывался. Тот слушал.
Окинув взглядом изменившуюся диспозицию, я понял, что наши люди не сделали ошибки, не встав рядом со мной и Нишаем.
Они пытались сохранять манёвренность и контролировать побольше пространства. Нас всё ещё было существенно меньше, чем найманов. Как минимум раза в четыре. Но уже не так страшно, верно?
К тому же вольные вели себя наголо.
Расставляли лучников, так, чтобы досталось и найманам терия Вердена, и императорским.
Отряды лучников были нашим самым сильным оружием. Неожиданным и для нас, и для врагов. Не встречались раньше найманы с лучниками вольных племён. Не было их у нас. Зачем? С волка-то без стремян особо не постреляешь.
Воинам — барсам и волкам красной кости — и в головы не приходило, что придётся биться с превосходящими пешими силами врагов. Они особо и не учились стрельбе.
