Ты умеешь сражаться, знаешь, как бьются в небе колдуны, как они держат строй и сколько им нужно ударов сердца, чтобы скатать в руках молнию.
Йорд сдвинул брови:
— Ты хочешь сказать, что… Я должен рассказать, как устроена защита перевала? Но… — начал он и замолчал.
— Хочу, — заявила Шасти. — Ведь ты был на перевале?
Воин кивнул.
— Значит, ты один представляешь, что нас там ждёт. Если ты объяснишь это нашим воинам, может быть, мы сумеем продержаться, пока наши поднимутся. У нас есть яд ютпы против колдунов. У нас есть совсем юные, но всё-таки обученные тобой волчьи воины.
И есть охранники Нишая с мечами, почти не уступающими драконьим. Мы продержимся.
— Но Истэчи не станет меня слушать, — замялся Йорд. — И Нёкёр.
— Ещё как станут! — Шасти соскочила с телеги. — Пошли к дедушке Тину, он нам поможет убедить воинов!
Йорд неуверенно моргнул, но захромал к сидящему на травке шаману. Там же сидел и Нёкёр, потея и подбирая слова.
Шасти хотела идти следом, но замерла, уставившись на Нису. Глупая драконица сунула морду в куст цветущего маральника, закрыла глаза и шумно дышала с блаженным выражением на морде.
Розовые цветы… Шасти и не заметила их. До цветов ли ей было?
То, что маральник расцвёл по осени — совсем не чудо, такое случается и предвещает суровую зиму. Дурная примета… А вот зачем дракону нюхать цветы?..
'Печати, — подумала Шасти. — Волки, драконы, печати… Неужели Нишай пытался сказать, что и у волков, и у драконов — точно те же четыре души? И печать на них надо накладывать, как и на человека — не пытаясь менять ничего⁈
Ниса чихнула, Йорд повернулся и окликнул Шасти.
Из расщелины показались воины, ходившие на разведку.
— Расщелина режет гору, как луч света, — сказал один из них. — Караванщик Ват — часто бывал на перевале. Он говорит, что дорога выйдет у горы Ярык, что дымится. Мы появимся из дыма, словно из преисподней.
— А сколько идти? — спросил Нёкёр.
— Ват говорит, что солнце не успеет пойти на вечер, как доберёмся.
— Надо решать, кто пойдёт, а кто останется здесь! — Некёр посмотрел на младших зайцев.
— Все пойдут! — хрипло сказал Йорд. — Даже если все погибнут на перевале, каждый миг, что мы сумеем отвлечь на себя колдунов и волчьих воинов, будет золотом тем, кто поднимается снизу.
— А ты кто, воин? — нахмурился Нёкёр, разглядывая наставника зайцев.
Лицо Йорда говорило о битвах, а черты этого лица — о злой вайгальской крови, чужой здешним горам.
— Я — дюжинный волчьих воинов терия Вердена, — скупо пояснил Йорд.
