— Вперёд! — заорал я волку.
Но указывал не на Шасти — толку-то? А на налитый кровью пылающий торжеством глаз!
Наверное, Эрлик уже праздновал победу и потерял бдительность. Потому что Мавик извернулся и сделал то, что не сумел Бурка — вцепился зубами в огромное веко дракона и повис на нём!
Я успел ткнуть мечом в кровавый зрачок, Эрлик завизжал от боли, и нас отшвырнуло с такой страшной силой, что мы покатились по камням.
Ослепший дракон с воем бился башкой о землю. Он визжал от боли, пытаясь ловить разбегающихся людей.
Один из волков так и висел у него на хвосте!
Вокруг раздавались крики ужаса — под щитом было слишком много зайцев!
Мы с Мавиком хорошо приложились о камни, но амулет, висящий на волке, сдюжил, не дав нам разбиться.
Волк поднялся, шатаясь. Меня удержали на его спине верёвки.
— Ищи Шасти! — крикнул я. — Ниса орёт, слышишь? Туда!
Я забыл, что Мавик видит во тьме, и сердце моё сжалось от дурных предчувствий — Ниса выла как по покойнику.
Но Мавик уверенно взвился в воздух и полетел вдоль огненной стены, вглядываясь в черно-алую тьму.
Я слышал крики: охотники и мальчишки пытались понять, куда им нужно бежать. Видел в воздухе наших всадников. Их волки, наверное, ослепли, потому что никто не пробовал разрулить панику.
— Врассыпную! Бегите в темноту! В разные стороны! — закричал я.
Но на этот раз варган не повторил моего приказа.
— Где Ичин? — заорал я, заметив в воздухе Маймана."
"— Да какая мне разница! — огрызнулся тот. — Надо бежать! Быстрей! Бросай всё, заяц! Твой волк видит во тьме, лети, а мы за тобой! Иначе Эрлик оправится от раны и сожрёт всех!
— Ты что, свихнулся? — не понял я.
Услышать от главы волков слова труса? Да ещё когда мы почти победили?
И тут я увидел Ичина. Он летел прямо на меня, но не пытался свернуть. Одной рукой он сживал другую, которая вцепилась в его собственное горло!
Запястье и пальцы непокорной руки — всё было чёрным! Это была та, искалеченная магий рука, подлеченная Шасти, но, видно, не до конца!
— Эрлик умирает! — осенило меня.
— В агонии он ищет пищи у вас внутри! Всё ваше зло, трусость! Все ваши чёрные раны — его пища! Боритесь собой! Он сдохнет, если ничто больше не будет питать его! Ичин, разожми пальцы!
Я подлетел к шаману, но дотянуться до его руки мог только мечом.
— Не могу, — прохрипел Ичин. — У меня не сталось ничего, кроме ярости и ненависти. Я весь — это чёрное зло! Отруби её, Кай! Руби руку!
— Так нельзя! — заорал я на него.
