Он сидел, забившись в угол.
Без меча парень стал таким же, как остальные зайцы: растерянным, измученным, но слишком гордым, чтобы просить воды или помощи.
Айнур углядел Нордая, схватил его за шкирку и подтащил к нам.
— Может, если его зарезать, это поможет? — спросил он на полном серьёзе. — Жалко колдуна, хороший он был, хоть и скотина порядочная. Второго такого мы не найдём.
Я не сказал Айнуру, что он дебил, только потому не было сил с ним ругаться.
Это же надо — через столько пройти в борьбе с тьмой — и опять какие-то жертвы.
Ничему его жизнь не учит!
Нордай молча уставился в землю. До него наконец дошло, что он — тварь дрожащая и права голоса тут не имеет.
Видел мою белую от злости рожу и не захотел злить дальше. Ну, молодец, чего уж.
Сам я себя сейчас не контролировал — только отвлекал от дурных мыслей. Делал искусственное дыхание трупу, мысленно ругался матом. А зайцы за меня считали.
Жалко было Нишая. Очень жалко. И ещё больше — зарёванную Шасти.
Как я ей скажу, что не могу вдохнуть в колдуна душу? Что он горел и задохнулся, а что чистый — так это всё его заклинание!
Подошёл Ичин, бледный и измученный.
Плюхнулся рядом.
— Я могу поискать его душу, — сказал он тихо. — Мало времени прошло. Она всё ещё у корней великого дерева.
Этот всё понял, навидался трупов.
— Где Ойгон? — спросил я.
Было понятно, что медведя брат остановить не смог.
— Ойгон единственный из нас, кто говорил уже с хозяином гор, — отозвался Ичин. — Шансы были. Надеюсь, его камнями засыпало.
Ичин имел ввиду, что такая смерть лучше, чем доставшаяся Нишаю. Если Ойгон погиб, он не будет рвать сердце тому, кто любил его. Нет тела — остаётся надежда.
— Все мы потом встретимся у корней великого дерева, — тихо сказал Ичин. — Найдём друг друга. К Эрлику-то наши души теперь не пустят.
Услышав про дерево, Шасти всхлипнула. Горшок она потеряла, спасая Нишая, а значит, и другого, нашего древа, наверное, тоже не будет. И нового мира.
— Да ты сам бы уже себя поискал, — фыркнул Майман, усаживаясь рядом с Ичином.
— Выглядишь как покойник, а на тебя вон — сам барс смотрит! Пузом!
Ичин пошевелил пальцами предавшей его руки. Чернота немного сошла с неё, но шаман смотрел на руку с сомнением.
— Может, всё-таки отрубить? — предложил Майман, весело скалясь. — Симар тебя подержит, а я — рубану?
— Шутник, блин, — выдохнул я. — Лучше помоги вдыхать душу в Нишая! У тебя лёгкие — как у трёх девчонок!
— Да помогу я, — осклабился Майман.
