Она пыталась объяснить Айнуру то, что не сумели его учителя — где именно он тупит. — У меня был в сумках и барсучий, и медвежий. Всё потерялось.
Горло у Шасти хлюпнуло, и она быстро склонилась над Нишаем, пряча горячие влажные глаза.
Мы переглянулись с Ичином и пошли к выходу из ущелья. Вряд ли Эрлику нужны сумки Шасти, скорее всего, они или в трещину провалились, или стоят там, где девушка их оставила.
Но снаружи было темно, и земля всё ещё вздрагивала, как шкура волка, которому досаждают блохи, а потому вылазку решили отложить.
До момента, пока духи победят Эрлика. Ичин надеялся, что так и будет.
Я вынул меч и посмотрел на лезвие. Сияние угасло, но означало ли это, что Эрлик мёртв?
Вернувшись к Шасти и волку, я порезал рубашку на лоскуты, промыл лапы водой и перевязал, сообразив этакие башмачки.
Мавик вздыхал и косился. Но ему строго-настрого было наказано, не сдирать повязки.
Когда всех раненых обиходили, Ичин велел охотникам погасить факелы и отдыхать.
Шасти кое-как усыпила Нишая, накачав его заклинаниями.
Привалилась ко мне, попросила песню.
Я начал что-то мурлыкать себе под нос и уснул. Земля вздрагивала, укачивая, и ночь была очень тёплой для здешних гор.
Разбудил меня шёпот часового:
— Это не луна, это солнце встаёт!
В ущелье было уже не черно, а серенько. Похоже, и в самом деле занимался рассвет.
Я осторожно выбрался из-под сопящей Шасти, побежал к выходу и столкнулся там с Айнуром. Судя по теням под глазами — предводитель ночью не спал.
А ещё он был без куртки и без рубахи.
И красный какой-то весь, распаренный.
— Ты чего? — спросил я.
Сильно разбираться времени не было — к нам уже спешили Ичин и Майман. Рожи у них были помятые и озабоченные — эти дрыхли без задних ног.
Айнура молча ткнул мне в лицо согнутую в локте руку. Она безобразно распухла. Непонятно было, как он вообще держал в ней вчера меч?
— Чего там? — спросил Майман, зевая и безжалостно отталкивая Айнура.
— Светает, — пояснил охотник, что стоял на часах. — Туман сильный поднялся. Не видать ничего, но тихо.
Он был их тех, горных полушаманов, с серебряными кольцами на больших пальцах и амулетами на концах заплетённых у висков волос.
Майман выглянул наружу, поманил меня:
— Смотри, заяц!
Над истерзанной сражением землёй висел пушистый сизый туман. Блёклое солнышко в вышине едва пробивалось сквозь него, но это явно была не луна.
Айнур тоже вышел наружу, поёжился. Накинул на плечи куртку.
— Покажи руку Шасти, — велел Ичин. — Разбередил ты её.
