Руки Нишая всё ещё светились, и я заметил, что физиономия у колдуна совсем не весёлая, как мне показалось сначала.
— Ты говорил с волком, как с человеком, Кай! — сказал он обвиняюще.
— И?.. — спросил я.
Это такой приёмчик, чтобы заставить наезжающего переключиться на конкретику и подумать, а на фига он собственно наезжает? Что хочет спросить?
Вот, например, догоняет тебя собрат по оружию и орёт с выпученными глазами: «Ты, Кесарь, совсем берега потерял, имел я твою мать и всех твоих родственников!»
Понятно, что в такой ситуации нельзя отвечать долбодятлу, что он долбодятел, иначе и до драки дойти может, а она нам зачем?
Проще изобразить непробиваемое равнодушие и спросить: «И?.
.»
И тебе, как правило, отвечают что-то вроде: «Ну, это же ты каптёрку закрыл и ключи забрал?»
Ты оговоришь: «Ну ок, пошли открою».
Оставь им ключи, ага. В каптёрке ящик спирта, но не объяснять же это всем долбодятлам подряд?
В общем, подначка сбивает градус разговора и заставляет собеседника подумать, а чего он собственно наезжает?
Но Нишай не купился.
— Чего — «и»? — переспросил он недоумевающе. — Я же видел — волк тебя понял!
— Ну, понял, — кивнул я.
— А почему?
— А ты сам подумай?
Нишай замолчал и задумался.
Странный парняга. Любой нормальный полез бы сейчас с расспросами. Но Нишай забрался в импровизированную палатку из меховых плащей и молча устроился там.
Я, несмотря на усталость, медлил. Только у наших охотников были с собой короткие копья, чтобы натянуть от ветра плащи и устроиться хоть в каком-то тепле.
А как собираются спать найманы?
Скоро они сбились вокруг своего колдуна, и тот разжёг магический огонь — без дров, на голых камнях. Всадники же решили спать рядом с волками, надеясь на их толстую шкуру.
— Может, тоже огонь разожжёшь? — спросил я Нишая, забираясь под шкуры.
— Так он же не греет, — удивился тот и зевнул.
— А зачем он тогда зажёг?
— Чтобы успокоить воинов. Холодно, так пусть погреются хотя бы иллюзией.
Я пожал плечами и какое-то время жалел, что Мавик не полез со мной в горы.
Пока не согрелся и не уснул.
Мечтал, что утром встану и буду разглядывать Белую гору, а уставился с спозаранку на наших ездовых волков.
Выглядели они странно — бродили по каменистому плато, шатаясь, как пьяные.
Пришлось будить Нишая.
— Посмотри, что с волками! — прошипел я ему на ухо.
Тот открыл глаза, протёр их и объявил:
— Так это их колдун опоил соком суркы. Иначе они на гнездо не пойдут.
