Привычную кривую улыбку колдуна сменила мальчишеская — рот до ушей. Он был, похоже, из тех, кого плохие вести бодрят, а не угнетают. Таким чем хуже, тем лучше.
Адреналин и меня сразу согрел. Надо бы успокоиться, а то замёрзну потом.
— Приятель пришёл за волчатами, — сказал я. — Его Бурка зовут. Но это я его так назвал, а по-настоящему — Раху.
— Раху? — Нишай поднял бровь, скорпион дёрнулся у него на щеке. — Так же, как горного духа-волка?
Бурка мрачно кивнул. Объяснять он ничего не собирался.
Порыв ветра принёс пьяные голоса, и я вздрогнул. Показалось, что наверху затянули «Ой, мороз, мороз». Репертуарчик у пьяных везде похожий.
— Ну, тогда план будет такой. Ты, — Нишай кивнул на меня, — подсаживаешься сейчас к найманам и отвлекаешь их разговорами. Я в это время пытаюсь усыпить колдуна. Есть у меня одна идея. Если она выгорит, тогда воины мне будут на один укус, напущу морока, глаза отведу. А твой приятель — пусть тогда быстренько ищет мешок с волчатами.
— А чего его искать? — удивился Бурка. — Я чую, где он.
— Тогда вперёд, — сказал Нишай. — Кай идёт первым и отвлекает найманов. Лучше шумно. Вдруг мы с колдуном плохо поймём друг друга, и придётся слегка подраться? Историю им весёлую расскажи, что ли?
Я кивнул и отвёл Мавика к нашему спальному месту — с ним теплей будет. А сам отправился развлекать найманов.
Историй мне не хотелось — заунывное пьяное пение вязло в ушах.
И к колдовскому огоньку, едва теплившемуся в кольце внушительной группы воинов, всё-таки сорок рыл, я подошёл с желанием орать: «Заткнитесь!»
Огонь не грел, и колдун сидел с подветренной стороны, прячась за спинами воинов.
Он зябко кутался в подбитый горностаем плащ.
— А давайте другой песне научу? Походной? — сказал я, протолкавшись «к костру».
Сел, заставляя воинов потесниться, и запел, стараясь, чтобы выходило как можно громче:
— Ой, мороз-мороз, не морозь меня!.. — от камней шёл холод, и песня была прямо в тему.
Я уже и следующую придумал, про то, как «в степи глухой замерзал ямщик». Актуальная тема.
Воины подхватили припев: сначала нестройно, а потом им прямо-таки зашло.
Допев про мороз, я хотел было начать другую песню, про ямщика, но вокруг заорали:
— Ещё! Ещё давай!
И я запел про мороз «на бис», а мне вторили в сорок охрипших глоток.
Где-то рядом звякнуло, раздались приглушённые ругательства, но я запел ещё громче.
— У меня жена-а-а!..
