Однако волки могут за нами и не пойти. Здесь их «люди». Даже один маленький Бурка мог нагнать страху на ездовых волков, а дракона доедают сейчас его более опытные приятели.
Считать ли их нападение на дракона поступком союзников? Или волколюди просто не выдержали, увидев столько лакомой дичи? Бурка от драконятины терял всякое соображение.
Ладно, так или иначе — нам всё сгодится. Думаю, дикие волки здорово испугали домашних волков. И утром воины не враз их поднимут, чтобы задать нам жару.
Значит, вариант отхода в лес считаем рабочим, но запасным.
Основной — дождаться наших всадников с мечами и дать бой найманам терия Вердена. Сорок к двум сотням? Два дракона? И что будет, если не подоспеет подмога?
Вариантов, однако, нет. Найманы терия Вердена перегораживают горловину ответвления караванной дороги, ведущей к Белой горе. И что самое скверное — на перевал можно попасть, только разбив врага.
И это будет совсем ещё не конец. Дальше караванная дорога резко уходит вверх, превращается в тропку.
А наверху — засели найманы, волчьи всадники Наяда.
Ну что ж… Чем безвыходное положение, тем меньше во мне страха, так уж я устроен. А значит, начинаем с разведки!
— Мужики, как вы передвигаетесь в такой темноте? — спросил я у охотников. — Может, амулеты какие-то есть?
Один из охотников улыбнулся и протянул мне клубок грязной тонкой верёвки. Магия оказалась — проще некуда.
— Сам хочешь идти? — спросил Нишай. — Опыта у охотников больше.
— Это да, — кивнул я. И подумал: «Но смогут ли они понять то, что услышат?»
— Ты оставайся с раненым, — предупредил я его.
И с сомнением посмотрел на Мавика, развалившегося кверху пузом. Вот бы кто мне помог, но сумею ли я поднять этого обжору?
Однако Мавик вдруг насторожил уши и вскочил сам.
— Молодец, — обрадовался я. — А пойдём-ка с тобой…
Тьма зевнула, раздвигаясь, и тут же сомкнулась за длинными тёмными фигурами в плащах, волочащихся по земле.
Пахнуло жаркой драконьей кровью и псиной.
— Мы — люди, — произнёс тот, кто шёл первым. — Но наследник нашего рода сказал нам, что и вы «люди», — он произнёс это с тщательно скрываемым презрением. — Готов ли ты говорить со мной, как люди, человекозверь?
— Интересное кино, — рассердился я. — Дракона сожрали вы, а звери — мы? Были времена, когда этим миром, по желанию Белой горы, правили драконы. Они говорили как люди, думали как люди.
