Благодарю тебя за предложение – я точно не откажусь еще попрыгать от твоих лиан. Это я всегда готов.
Макс
Принцесса сидела на руках тихо как мышка, затаив дыхание. Сияли вокруг дома-папоротники и лишайники на камнях, а на площади за спиной продолжался праздник. Встреченные тимавеш провожали Макса смехом и одобрительными восклицаниями.
Плечу было горячо от мокрой девичьей щеки, но плакать Алина перестала – просто смотрела на него мерцающими глазами и молчала, не отвлекаясь на возгласы жителей Теса. Ладонь ее на его шее обжигала.
– Разве вы не должны сейчас возмутиться и потребовать поставить вас на землю, потому что вы самостоятельны? – поинтересовался Макс, чтобы немного разбавить молчание, в котором оказалось слишком много ненужных ощущений и мыслей. И чтобы оживить ее.
Она медленно покачала головой и все же улыбнулась.
– Меня все устраивает, лорд Макс. Это ведь романтический жест, правда?
– Скорее, практичный. Я заменил им долгие утешения и уговоры пойти спать.
Поддразнивания давали свой эффект – она недовольно встрепенулась и въедливо уточнила:
– Но я уже согласна спать, профессор.
И успокоилась. Зачем вы меня до сих пор несете?
Он усмехнулся.
– Потому что могу, Алина.
Они уже обошли озеро, роща с неши-яблонями осталась позади. От хлевов слышалось фырканье лошадок-вергиши, редкое блеяние коз.
– Может, вам и не хочется меня отпускать? – пальцы на его шее чуть сдвинулись, словно приласкав.
– Безусловно, – пробормотал он тихо и посмотрел на нее. Она улыбалась нежно и чуть печально.
– И вам не тяжело?
– Не тяжело, – ответил он, отводя взгляд. – Вы стали легче, чем в прошлый раз, Алина.
В прошлый раз – это когда они чуть не умерли. Когда он нес ее от проклятой твердыни Алиппа."
"Наступила пауза, и он мог бы поклясться, что принцесса вспомнила то же самое, потому что пальцы ее судорожно сжались на его плече. А затем она вывернулась, заставляя поставить ее на землю, и пошла вперед.
Макс шагал следом, глядя на короткие волосы с вплетенными перьями, на чуть склоненную голову, почти физически ощущая горечь спутницы, и тоже молчал.
Так они дошли до дома – Тротт сначала ждал, пока она ополоснется холодной водой в венрисе, потому что разжигать жаровню и греть не было ни сил, ни желания, затем окатился сам. Когда он вошел в дом, на первом этаже, освещенном лишайниками, принцессы не было.
Тротт поднял голову – к проему на потолке, ведущему на второй этаж. Там было темно. И в доме стояла такая тишина, что он слышал, как бьется его сердце.
