С ожесточением потер лицо ладонью. И, взмахнув крыльями, подлетел к проему и поднялся наверх.
Алина лежала а большой плетеной кровати, укутавшись пестрым покрывалом и смотрела на него невозможными зелеными глазами.
- Я думала, вы струсите, - сказала она тихо, наблюдая, как он ложится лицом к ней.
- Я сам так думал, принцесса.
Она усмехнулась совсем по-взрослому и, выпростав из-под покрывала крыло, осторожно накрыла им Макса. Он придвинулся ближе – так, что между их лицами оставалось сантиметров тридцать, не больше, - и положил поверх ее крыла свое, обхватив кончиком за талию.
- Вы расскажете, отчего плакали, Алина?
Голос его звучал слишком громко для этой комнаты и расстояния между ними.
Принцесса молчала так дoлго, что ему казалось, что она уже не ответит.
- От всего, лорд Макс, - проговорила она наконец. - От страха, от видений, от бессилия.
- Вы в озере увидели что-то плохое?
- А вы хорошее? – Она пoдняла руку и осторожно коснулась его щеки. Мимолетом – и потом скользула пальцами под крылья и сжала его ладонь.
- Да… - сипло сказал он. - Определенно хорошее.
- А я увидела, что могу прожить без вас, лорд Тротт, – пальцы ее дрогнули. – Но не хочу.
Макс молчал – что тут можно было сказать? - молчала и она.
- аcскажите мне про себя, - попросила оа.
Он улыбнулся.
- Вы же читали мою биографию.
- Читала. Вашу гениальную биографию, – поправила она серьезно. - Пятый ребенок графа Лестбpук, очень поздний. В пять лет открылся стихийный дар, в двенадцать родовой. Но я не хочу про биографию.
Я хочу про вас. Что вы любите?
- Науку, – ответил он.
Принцесса рассмеялась. На диво уютно было слушать ее тихий смех и чувствовать, как подрагивает она под крылом. И весь этот дом был наполнен теплом.
- Я имела в виду что-то не настолько очевидное. Растения и работу в лаборатории можете тоже опустить. А также запугивание студентов.
Теперь смеялся oн.
- И все же? – поторопила она властно.
- Я люблю вставать рано, Алина. Люблю рассветы.
- Уже лучше, лорд Макс. А я – читать.
- Чтение, да.
- Кино?
- Нет времени.
- А любимое животное?
- …Кот.
- , - она oживилась, – неужели вы любите кошек? Неожиданно.
- Не люблю, а терплю. Одного конкретного, – почти не улыбаясь, поправил он.
- Ну хорошо. Любимое блюдо?
- Кофе.
Снова смех, ее смех.
- А в детстве?
Он задумался.
- Ромовый мокрый кекс. Единственное, что матушка готовила своими руками. На дни рождения. Семь раз в год. И первый кусoк всегда был отцу.
- Они любили друг друга? – прошептала она.
