- Непроизвольная левитация, – кивнул Тротт.
- Я так и не смогла повторить ее осознанно. Но второй раз это произошло в школе с цветком, на биологии,и меня распределили на дополнительные занятия, куда ходили школьники с даром. Почти все были такими же слабыми, как и я.
- Но не такими же упорными, да?
- Да, – она посмотрела ему в глаза. – Кстати, об упорстве. Перед тем как мы завтра уйдем… будем снова убегать и сражаться, л-лорд Макс… вы н-не хoтите меня п-поцеловать?
Сердце заколотилось.
- Алина…
Она, выдернув ладонь, прикрыла ему рoт, а затем, подавшись впеpед, мягко приникла губами к губам.
Мягкость и жар. Мгновенное возбуждение. И почти невыносимое желание раздвинуть ее губы языком, вплести пальцы в волосы, прижать к себе ближе, плотнее, сильнее.
Макс закрыл глаза, не отвечая и не отстраняясь, и почувствовал, как принцесса улыбается ему.
- Не всегда упорство п-помогает, правда, лорд Тротт?
- Сейчас оно бессмысленно, Алина.
Дыхание его cбоило.
- Да, - прошептала она горько. – Я знаю. Если бы… - голoс ее прервался.
– Если б-бы вам не п-пришлось умирать, профессор. Если бы мы в-вернулись оба… я бы не стала развод-диться с вами. А вы?
Он не хотел думать о том, что может быть – потому что для него это «может» не существовало. Но принцесса ждала ответа.
- Я бы дал вам время передумать, – мягко сказал он. – Лет семь. Или двадцать.
- Я бы не передумала, лорд Макс.
- Думаю… я мог бы с этим смириться, лина.
Она разулыбалась. В глазах ее появились слезы.
Макс коснулся губами ее лба, и она так и замерла.
Отчаянная, испуганная и очень упорная девочка.
Он не отстранялся, пока дыхание принцессы не стало ровным и глубоким, а тело не расслабилось – и сам заснул почти сразу, чувствуя в полудреме, как разворачивается она, привычно прижимаясь спиной, и как снова щекочут нос светлые волосы.
Через некоторое время из брачного дома вышел человек с крыльями и направился к храму богини Хиды. На площади уже догорали костры и последние празднующие сидели вокруг одного из них и пели песни.
- Болтливые они у тебя, – заметила старуха Ледира, делая знак, чтобы неши удалились.
- Дурные, - проворчал Ворон, усаживаясь перед старейшей. – Жалко сына, но его уже не спасти.
- Не слышит? – укоризненно поинтересовалась женщина.
- Спит. Благодарю, что приняла, древнейшая. Вижу, как тяжело тебе рядом со мной.
Старуха вздохнула, засыпая, - и тут же отделилась от нее мощная шестирукая и полупрозрачная женщина, села рядом, ласково погладив хранительницу по голове.
