— Так, для начала мне нужна капля крови, — ректор отложил книгу и подошёл ко мне с иголкой в руках.
— Что вы собираетесь делать? — деловито спросил я, взглянув на сверкнувший при свете свечи острый кончик иглы.
— Уколю вам палец. Нужна всего лишь капля, чтобы запустить ритуал.
— Пожалуйста, — усмехнулся и вытянул руку.
Ректор как-то странно посмотрел на меня и кольнул иглой в безымянный палец. Затем вытер кровь белым лоскутом ткани, высыпал на неё полынь и, скрутив, поджег от свечи.
— Ох-хо-хо, будьте осторожны, — разволновался декан, зачарованно глядя на пламя.
— Не говорите под руку! — прикрикнул на него ректор. — Я всё контролирую.
Он положил горящую ткань в блюдо и расположил зеркало так, что я в нём отражался через дым от горящей тряпицы с травой.
— Что теперь? — еле слышно спросил Клавдий Тихомирович, когда ректор обошёл меня, встал за креслом и уставился на моё отражение в зеркале сквозь дым.
— В книге написано, что мага выдаст отражение, — также шепотом ответил Мирон Андреевич.
— Как это? — озадаченно спросил декан и встал рядом с ним.
— Если маг применяет ведьминскую силу, то рядом с ним появятся темные тени тех, кого он призывал, а его черты лица начнут искажаться.
— Ерунда какая-то, — недоверчиво сказал Клавдий Тихонович.
— Возможно, но говорят, что способ действенный… Увидим.
Вскоре ткань догорела. Декан без конца покашливал, ведь окна был закрыты, а сизый дым заполнил всю комнату. Ректор же всё ещё силился что-то разглядеть в зеркале.
— Долго ещё? Занятия уже начались, — подал я голос.
Ректор не ответил. Он потушил свечу, отдёрнул шторы и распахнул двустворчатые окна, впуская в кабинет прохладный свежий воздух. Клавдий Тихомирович тут же подошёл к окну и глубоко задышал, пытаясь очистить легкие.
— Ритуал ничего не показал, — развёл руками ректор после нескольких минут раздумий. — Либо я что-то неправильно сделал, либо вы, Саша, не имеете никакого отношения к ведьминской магии.
— А ведь я говорил, — покашляв сказал декан. — Филатовы уважаемый род и такого себя не позволяют.
Дело в кристалле.
— Возможно, — задумчиво проговорил Мирон Андреевич.
Я встал с кресла, отдернул полы пиджака, пригладил рукой волосы и, с усмешкой взглянув на ректора, спросил:
— Вы удовлетворили своё любопытство? Теперь я могу идти?"
"— Прошу прощения, но я вынужден был пойти на это. Вы уж не обижайтесь, — извиняющимся тоном проговорил пожилой мужчина и протянул руку. — Я всего лишь хочу разобраться.
— Понятно.
