«Какой еще год?» — пронеслось у нее в голове, но дальше связно подумать не получилось. Кирсанов, стащив с ее плеч шелковый подарок, бросил халат в сторону. Тот раскинулся по полу маленьким озерцом.
«Только лебедей не хватает», — едко подумала Александра и тут же ощутила жадные Кирсановские ладони на своем теле. Пальцы осторожно коснулись ключиц, потом груди. Руки собственнически легли на каждое полушарие, будто по форме и весу определяя их ценность.
— Какая же ты красивая, — восхищенно прошептал Кирсанов, укладывая Александру на низкую кушетку с подушками, расположившуюся между сауной и джакузи.
— Санечка моя, — прорычал он и улегся рядом, чуть нависая над ней. Александра провела ладонями по накачанной Кирсановской груди, прошлась ноготками по спине. Кирсанов вздрогнул и тут же полез целоваться, жадно оглаживая Санькин живот и бедра. Она шумно вздохнула, когда поцелуй прекратился. Потребовала продолжения.
— Подожди, — пробурчал Кирсанов, — мы еще не закончили с формальностями.
Александра заглянула в глаза мужчины, заметила плескавшуюся в них ярость и страсть.
И в который раз поразившись его выдержке, пробормотала чуть слышно:
— К-какие формальности?
— Как меня зовут? — рыкнул он, целуя ее в ключицу, а затем обводя языком горошину соска. — Саня!"
"Она собралась уже ляпнуть обычное «Сергей Юрьевич» и тут же подивиться, что мужик из-за нее позабыл, как его зовут. Но колокольчик в голове тренькнул: «Не то!», и Александра, собравшись духом, пролепетала:
— Сережа-а-а.
Да еще коснулась ладонью гладко выбритой щеки, провела рукой по ежику темных волос и снова повторила со вздохом:
— Сережа-а-а.
— Наконец-то, — рыкнул Кирсанов и, подмяв ее под себя, навис над ней. Нежно поцеловал живот, а когда его губы заспешили вниз, Александра воспротивилась.
— Не сейчас, — прошептала чуть слышно и почувствовала, как лицо заливает краской.
— Я войду, — рыкнул Кирсанов, устремляясь к заветной цели. — Нет больше сил ждать.
Она улыбнулась и, как только он оказался внутри, обхватила его ногами.
Нетерпеливо заерзала. Но слабый шлепок заставил остановиться.
— Подожди, — прорычал Кирсанов, будто не знал других слов. И задвигался. Сначала осторожно, а затем вбиваясь всем естеством. Александре казалось, что она парит высоко в небе и с каждым толчком поднимается все выше и выше к пику наслаждения. Она чувствовала, как становится единым целым вот с этим вот сильным мужчиной и отдает ему всю себя. Последний выпад совпал с накатившим восторгом и фейерверком в башке.
