Александра тут же почувствовала мощь Кирсановского тела, навалившегося сверху. Но лишь прижала его голову к себе и тихонько всхлипнула.
— Это только прелюдия, — усмехнулся он, намыливая ее в душе, — я не дам тебе не уснуть, — весело пообещал он.
— А как же Лешик? — изумилась она. — Он проснется, а меня рядом нет.
— Что-то мне совсем башку отбило, — мотнул головой он и тут же решил: — Перебираемся в мой кабинет, Санечка, а возле кровати Алексея положим переговорное устройство.
— Радионяню? — ляпнула мало что соображавшая Александра.
— Вот именно, — рассмеялся Кирсанов, но, как только они оказались у него в кабинете, безошибочно открыл нужный ящик и достал два небольших устройства, обильно усыпанных кнопками и с динамиком.
— Держи, — нажал он на кнопки и протянул ей один аппаратик. — Поставь на тумбочке. Алексей проснется, и мы услышим каждый его шорох. Поставь и возвращайся, Санечка. А я пока постель расстелю, — пробурчал он.
— А как же… — смутилась она, внезапно решив, что траханьем в ванной завершится сегодняшний вечер.
— Теперь только вместе, — рыкнул Кирсанов. — Ты же долго думала и наконец согласилась.
Александра беспомощно всхлипнула и уткнулась лицом ему в грудь.
— Ну-ну, девочка, — прошептал он и, осторожно взяв ее за подбородок, нежно поцеловал. А когда поцелуй кончился, слегка шлепнул по попе:
— Беги скорее, я жду.
Александру не пришлось просить дважды. Она метнулась в спальню, уже казавшуюся своей. Поставила рядом с кроватью армейскую радионяню и на секунду задумалась.
«Может, остаться здесь? Кирсанов все поймет правильно и не станет беспокоить. А потом сразу после праздников уехать. Ты полагаешь, что он даст тебе удрать? — заметил внутренний голос с ехидной Дашкиной интонацией. — Беги к нему, Шурка, и не раздумывай!»
Александра поправила сбившееся набок одеяло, накрыла розовую Лешкину пяточку.
Когда она вернулась в кабинет, Кирсанов уже лежал на разобранном диване, покрытом цветастым сатиновым бельем.
— Что тебя так развеселило? — улыбнулся он, заложив руки за голову.
— А, Санечка?
— Необычно наблюдать вас в цветочном орнаменте, — усмехнулась она, ныряя под одеяло.
— А… Это? — фыркнул он, прижимая ее к себе. — Ларкина работа, а мне по барабану. Но ты можешь тут все поменять, когда поженимся, — беззаботно предложил он.
— Когда… — ошалело повторила за ним Александра. А он, восприняв ее нерешительность как вопрос, задумался лишь на минуту.
— Можем завтра, то есть уже сегодня, расписаться.
